Агашина Диана
Отзыв на роман А.С.Грина "Бегущая по волнам" соответствует структуре жанра, не является простым пересказом текста, присутствуют элементы анализа произведения.
Скачать:
Предварительный просмотр:
III городские литературные чтения
«Россия как судьба…»
Секция «В мире детской литературы. «Открывая книгу – открываем мир». Книги-юбиляры в 2016 году.
ОТЗЫВ
на книгу А.С.Грина «Бегущая по волнам»
выполнила : ученица 6 «Б» класса
МБОУ «Школа №178» г.о.Самара
Агашина Диана
руководитель : учитель русского
Языка и литературы Гагарина О.В.
Самара, 2016
Имя Александра Степановича Грина, я думаю, у многих ассоциируется с повестью «Алые паруса». Мне эта книга тоже очень понравилась. Такая нежная и «легкая» Ассоль, совсем не похожая на всех людей, которые её окружали. А красавец Грей, я думаю, является мечтой многих девушек. Он такой смелый, ответственный, мужественный и способен на поступки, которые непонятны обычным людям, но от которых сразу приходишь в восторг.
Узнав, что в моей библиотеке есть еще одна книга этого автора, я заинтересовалась ею. Это роман «Бегущая по волнам». Само название уже говорит о каком-то волшебстве. К тому же, я как-то слышала такое выражение в песне. В общем, я взялась прочесть этот роман.
Не скрою, что книга мне поначалу показалась немного скучной. Но чем дальше я читала, тем интереснее мне было, что произойдет дальше. А когда роман подошел к концу, я немного расстроилась, что больше не смогу находится в такой чудесной атмосфере.
В этом произведении подняты такие важные и всегда актуальные вопросы, как любовь и самоотречение, правда и ложь, страх и его преодоление, стойкость духа и неумение подняться над житейской суетой.
События в романе происходят то в Лиссе, то в море на корабле «Бегущая по волнам», то на судне «Нырок», то в городе Гель-Гью, то в Леге. Но в любом случае, все действия разворачиваются в глубокой связи с морем.
Главным героем произведения является Томас Гарвей, который ищет своё Несбывшееся. Он случайно видит в морском порту прекрасную девушку. Позже он узнает, что ее имя Биче Сениэль. Гарвей во что бы то ни стало хочет найти её, и отправляется в путешествие по морю с не очень-то приветливым капитаном корабля с говорящим названием «Бегущая по волнам».
Эта фраза является центром повествования. Каждый раз мы слышим или видим её всё в новом и новом обличии. Это то корабль, то некая девушка из легенды, то статуя в портовом городе.
Еще одной особенностью романа является то, что читатель вместе с героем произведения невольно возвращается к тому, о чем, казалось бы, уже не будет возможности узнать. В реальной жизни мы редко узнаем, что стало с человеком, который когда-то был нам близок. Но в книге Гарвей узнает о гибели корабля «Бегущая по волнам», о дальнейшей судьбе Биче Сениэль, о Дези, с которой расстался не так, как хотел бы.
Если говорить о сюжете, то он разворачивается вокруг путешествия по морю Томаса Гарвея, которому доктор Филатр прописал смену обстановки после болезни.
Гарвей, как в любом приключенческом романе, проходит через многие испытания, прежде чем встречается со своей будущей женой. И только из последних глав романа мы узнаем, что Гарвей понял, что всегда искал Дези. Именно воспоминание о ней всегда согревало его душу. Я очень рада, что всё так хорошо закончилось. Дези и Гарвей женаты, живут в доме своей мечты, могут принимать друзей и открыто говорить то, что думают, не скрывая правды.
Еще одной особенностью произведения является то, что мы почти всё время слышим, что думает главный герой, какие чувства он испытывает. Этот момент, я думаю, очень отличает книгу от любого кинофильма. Где не всегда понятно, как себя чувствует герой на самом деле.
«Я вздрогнул – так стукнула в виски кровь. Вздох не одного изумления –большего, сложнейшего чувства – задерживал во мне биение громко затем заговорившего сердца. Два раза я перевел дыхание, прежде чем смог еще раз прочесть и понять эти удивительные слова, бросившиеся в мой мозг, как залп стрел». Здесь описан момент, когда Гарвей случайно увидел название корабля, которое совсем недавно вдруг очень явственно всплывало в его мозгу.
«Пока происходили эти объяснения, я был так оглушен, сбит и противоречив в мыслях, что, хотя избегал подолгу смотреть на Биче, все еще раз спросил ее взглядом. Незаметно для других, и тотчас же ее взгляд мне точно сказал: «Нет». Здесь говорится о чувствах, которые испытывал Гарвей, когда находился в комнате гостиницы, где обнаружил труп Геза.
Некоторая двойственность прослеживается и в том, что Биче и Дези на карнавале одеты в одинаковые платья. Их путает Гарвей.
Эта двойственность не просто символична, она напоминает сложность характера почти любого реального человека. Ведь иногда мы так спешим поверить в нечто волшебное, а иногда не замечаем красоту окружающих нас вещей, смотря на мир безразлично. Так и Биче не может поверить в существование Фрези Грант, а Гарвей не хочет отказаться от своих принципов, исказить правду в угоду даже любимой им женщины.
Интересно еще и то, что Фрези Грант – самая нереальная женщина, но говорит как обычные люди. А вот Биче видится Гарвею чем-то нереальным, она как бы плывет над этой грязной обстановкой, в которой оказалась случайно. Да и говоря или думая о Дези, Гарвей всегда вспоминает то ощущение, которое остается от соприкосновения с чем-то необычным.
Двойственны почти все персонажи книги. Даже капитан Гез показал очень противоречивым человеком. Он то играет в карты, напившись изрядно, то вполне прилично играет на скрипке, то практически выбрасывает в открытое море Гарвея, то говорит Биче о своей любви к ней.
Но все же страсть к наживе, к легким и нечестным деньгам губит Геза и его помощника Бутлера, который убивает своего капитана.
Язык романа тоже достоин похвал. Грин очень часто прибегает к сравнениям. Например: «Среди мужчин было два старика. Первый, напоминающий разжиревшего, оскаленного бульдога, широко расставив локти, курил, ворочая ртом огромную сигару; другой смеялся…»; «Он ринулся за мной, как собака»; «Она нравилась мне, как теплый ветер в лицо; «Я был затерян, как камень, упавший в воду».; «Как мрамор в луче, сверкала ее рука».
В романе встречаются и метафоры. Например: «я оглушил себя такой порцией виски, какую сам счел бы в иное время чудовищной, и зарылся в постель…»; «хор мыслей пролетел и утих»; «вдали над нами тронулась светлая лавина востока, устремив яркие копья наступающего огня, скрытого облаками».
Встречаются и эпитеты: «дикая ночь», «внезапная красота», «в своей жадной надежде», «нарядный черный автомобиль среди того пестрого и оглушительного движения».
Особую роль играют детали портрета героев. Они дают очень точную характеристику своему обладателю.
«Я остановил женщину. Толстая крикливая особа лет сорока с повязанной платком головой и щеткой в руках, узнав, что мы справляемся, дома ли Гез, бешено показала на противоположную дверь в дальнем конце. «Дома ли он – не хочу и не хочу знать!- объявила она, быстро заталкивая пальцами пол платок выбившиеся грязные волосы и приходя в возбуждение». Вызывает некоторое отвращение и портрет Геза: «его профиль шел от корней волос откинутым, нервным лбом – почти отвесной линией длинного носа, тоскливой верхней и упрямо выдающейся нижней губой - к тяжелому, круто завернутому подбородку. Линия обрюзгшей щеки, подпирая глаз, внизу была соединена с мрачным усом».
В романе много диалогов, это придает повествованию некую реалистичность, даже когда Гарвей разговаривает с Фрези Грант.
Еще одной особенностью романа является то, что даже незначительные, на первый взгляд, люди способны на великие поступки. Как, например, Кук, который показался мне сначала сплетником и занудой. Но впоследствии мы узнаем, что он погиб («был застрелен при нападении на дом Граса Парана»). Смерть за статую … На это способен далеко не каждый человек.
После прочтения книги мне захотелось узнать, что думает об этом романе критик, как он понял суть произведения.
«За свою жизнь Грин много видел горя и раздавленных жизнью людей. Еще больше он видел изуродованных душ, всеобщую болезнь бездуховности, следствием которой были разные пороки и изъяны: индивидуализм, невосприимчивость к прекрасному, эгоизм, взаимопонимание. Грин хотел видеть людей другими, лучше, ему рисовался идеал гармоничного человека, свободной личности с богатой духовной жизнью, с развитым чувством прекрасного, с уважением к внутреннему миру других».
Этот роман критик В.Харчев называет «самым причудливым и таинственным, загадочным и волшебным».
Я бы посоветовала прочесть «Бегущую по волнам» А.С.Грина всем девочкам. Мальчики тоже найдут в нем много интересных моментов, но, я думаю, что им далеко до понимания книги, ведь она учит не только мужеству, но и умению и желанию видеть прекрасное там, где другие его не замечают. А для современных мальчиков пожертвовать чем-то ради девочек трудно. Поэтому трудно почувствовать внутреннюю красоту человека, девочки. А вот Гарвей даже нисколько не пожалел о том, что так много денег отдал Гезу за то, чтобы тот довез его на своем корабле. И еще Гаврею не было жалко денег, на которые он купил и построил (с помощью Товаля) дом мечты для Дези.
Меня эта книга заставила задуматься над вопросами очень сложными, взрослыми. Почему так нелегко держать свой курс и не подчиняться мнению большинства? Как сделать свою жизнь интереснее и замечать красоту и чудеса рядом с собой? Как научиться снова доверять людям, которые тебя предали однажды? Почему реальная жизнь иногда похожа на карнавал суеты, а богатая внутренняя жизнь человека может остаться незамеченной?
Прочтите роман «Бегущая по волнам», и вы найдете в нем что-то свое, чего вы еще не поняли или над чем у вас еще не было времени подумать. Приятного вам прочтения, дорогие люди!
Главным героем произведения, написанного русским писателем Александром Грином, является любитель приключений Томас Гарвей. Мужчина однажды услышал предложение, «Бегущая по волнам», которую произнесла женщина. Затем он попал на корабль с одноимённым названием, капитаном которого был Гез - пренеприятный субъект.
Во время плавания между Томасом и Гезом произошла ссора, в результате которой Томас оказался в открытом море на лодке со странной молодой женщиной. Она представилась как Фрези Грант, и мужчина узнал голос, который так поразил его. Она дала Томасу чёткие инструкции о том, как поступать дальше. А сама спрыгнула за борт и пошла по морской глади, как по суше.
Ошеломлённый мужчина стал с остервенением грести за женщиной и вскоре увидел корабль, который и взял его на свой борт. Там Томас познакомился с девушкой Дэзи. Вскоре корабль прибыл в порт. Где молодой человек услышал легенду о женщине, которая могла ходить по глади моря и спасала гибнущие корабли. Он понял, что плыл на лодке с этой знаменитой женщиной.
В портовом городе встретились Гез и Биче Саниэль, которая хотела купить корабль, принадлежащий капитану. Между ними произошла ссора, и вскоре моряка нашли мёртвым. Вначале под подозрением оказалась Биче. Но затем выяснилось, что капитан на своём судне перевозил наркотики и был убит его сообщником. Томасу вначале нравилась Биче, но затем он понял. Что не любит её. Вскоре Томас опять встретился с Дэзи, рассказал ей историю, как он попал в порт и про женщину, которая при нём ходила по волнам. Девушка поверила молодому человеку. Между ними вспыхнули чувства. И мужчина понял, что все предыдущие события вели его к Дэзи.
Когда Томас и Дэзи сыграли свадьбу, то узнали, что корабль «Бегущая по волнам» оказался около одного острова без команды. Почему так произошло, никто не сумел отгадать.
Писатель убеждает читателей в том, что надо прилагать усилия, чтобы добиться исполнения своей мечты.
Подробный пересказ
Дома у Стреса проходила игра в карты. Одним из игроков являлся мужчина по имени Томас Гарвей, который остался в Лиссе по причине серьезного заболевания. За игрой Гарвею четко послышался голос женщины, произнесшей фразу: «Бегущая по волнам». Остальные присутствующие при этом не услышали этого и были спокойными, как и прежде.
За день до игры в карты, Гарвей был в харчевне. Смотря там в окно, он увидел как с парохода вышла девушка с ровной осанкой и высоко поднятой головой. Своим надменным видом она готова была подчинить себе всех и вся. На следующее утро Томас выходит из дома с одной целью – отыскать прекрасную незнакомку, так как она его поразила своим видом. Томасу становится известно, что девушка величают Биче Сениэль. Томасу почему-то казалось, что есть некая связь между этой дамой и тем случаем за игрой в карты. Его мысли нашли подтверждение, когда он обратил внимание на борт корабля, где виднелась надпись «Бегущая по волнам».
Капитаном корабля был Гёз, который не дал согласие, чтобы Томас был пассажиром этого корабля, без согласия на то собственника – Брауна. Предоставив Гёзу записку от Брауна, Гарвей беспрепятственно попал в корабль, где ему были весьма любезны. Браун познакомился с помощниками капитана – Синкрайтом и Бутлером. Эти двое произвели нормальное впечатление, а остальные работники корабля не понравились Томасу, на моряков они похожи не были.
В путешествии Гарвею становится известно, что корабль был построен когда-то Нэдом Сениэлом. Портрет Биче Сениэль Томас заметил на столе каюты. Нэд обанкротился и Гез выкупил у него судно. Вскоре к путешествию присоединяются три женщины. Капитан устроил веселье с этими дамами, однако Гарвей не захотел быть на этом мероприятии. Спустя некоторое время Томас услышал визг и вопли женщины, и, направившись к ним, он услышал угрозы от Гёза в ее адрес. Томас не вытерпел и ударил в лицо обидчика женщины. Гёз был в ярости и дал приказ приготовить шлюпку, поместить Томаса туда и выпустить в открытую воду. Лодка уже отходила от судна как в нее запрыгнула девушка. Медленно и верно они отдалялись от борта.
Когда женщина заговорила, Гарвею стало понятно, что это именно тот голос, услышанный им за игрой в карты. Звали прекрасную даму Фрези Грант. Фрези пояснила направление движения Томасу, так как ее поджидает корабль, идущий в Гель-Гью. Девушка попросила Гарвея никому о ее существовании не говорить, тем более Биче Сениэль. После чего Фрези выпрыгнула в воду и поскакала по волнам. В полдень Томас действительно встретил корабль, который держал путь в Гель-Гью, о котором рассказала Фрези. Находясь на борту этого судна, Томас вновь узнает о Фрези. Море было спокойное и неожиданные волны отбросили судно ее отца к прелестному острову, однако подплыть к острову не представлялось возможным. Фрези настоятельно просила об этом, и в этот момент Томас заметил, что Фрези так мала и легка, что сможет побежать туда по воде. Фрези выпрыгнула из корабля и без труда побежала по волнам. В скором времени опускается туман, после его рассеяния остров и Фрези исчезли.
Легенда была очень интересна Гарвею, что и заметила Дэзи. Вскоре судно доплыло до Гель-Гью. В городе царила атмосфера карнавала. Томас направился вместе со всеми гуляющими и скоро был рядом с мраморной фигурой, где также увидел надпись «Бегущая по волнам». Гель-Гью основал когда-то Вильямс Гобс, потерпевший кораблекрушение 100 лет назад рядом с этими местами. Спасителем же Гобса выступила Фрези Грант, прибежав по волнам и назвав направление Гобсу. Помощь Фрези помогла Гобсу выйти к пустынному на тот момент берегу.
Томаса позвала неизвестная ему женщина, которая проинформировала, что в театре он уведет молодую девушку в желтом одеянии, которая пришла туда ради него. У Гарвея не было сомнений, что в желтой одежде его будет ждать Биче Сениэль, поэтому он спешно направился в указанное незнакомкой место. Но Биче он там не увидел, в описанной одежде пришла Дэзи. Томс обратился к ней по имени «Биче», что ее очень разочаровало, поэтому она обиделась и ушла. Не прошло и пару минут, как Томас заметил там же Биче Сениэль, привезшая необходимую сумму для выкупа корабля у капитана. Гарвей разузнал о гостинице, в которой остановился капитан. На следующее утро Томас с Бутлером пошли туда. Зайдя в номер гостиницы, они увидели застреленного Гёза.
Сбежались любопытствующие. Внезапно пришла Биче Сениэль. Выяснилось, что за недолго до событий Гёз употребил много алкоголя. Утром его посещала какая-то девушка, после чего были слышны звуки выстрела. Девушка была задержана на месте. Бутлер это все слушал, но не сдержался и признался в том, что это он застрелил капитана. Бутлер был обозлённым на Гёза. На борту «Бегущая по волнам» перевозились наркотики. Основная сумма выручки от продажи которых должна была достаться Бутлеру, однако хитрый Гёз обдурил его. Придя в номер, Бутлер не застал Гёза там. Несколько подождав, Бутлер увидел, что капитан явился с неизвестной женщиной, Бутлер сразу же спрятался в шкафу. Встреча закончилось неприятной моментом, и дама спрыгнула из окна на лестничный пролет, в этом месте ее и задержали. В это время Бутлер вышел из шкафа и Гёз набросился на него, поэтому Бутлер был вынужден убить его.
Услышав все это, Биче пожелала избавиться от оскверненного корабля на аукционе. Перед тем как расстаться, Томас поведал Биче о таинственном знакомстве с Фрези. Биче истории Томаса не поверила и сказала, что это фантазии. Гарвей вдруг понял, что Дэзи поверила бы ему, и, сожалея вспомнил, что Дэзи помолвилась.
Спустя некоторое время Томас в Леге встречает Дэзи, которая рассказывает о расставании с парнем, и было видно, что она этим ни чуть не огорчена. В скором времени Томас и Дэзи стали мужем и женой. В их дом, расположенный на берегу моря, пришел доктор Филатр, который поведал о дальнейшей судьбе корабля «Бегущая по волнам». Он рассказал, что он нашел судно разбитым около пустынного острова, но никто не знает, как экипаж покинул судно.
Филатр также рассказал, что он виделся с Биче, которая уже создала семью и отправила через него Томасу небольшое письмо. Томас открыл письмо и увидел, что в ней Биче желает ему счастья в жизни. Дэзи рассказал позже, что ожидала другого содержания письма, а именно признание права Томаса видеть именно то, что он сам желает.
Можете использовать этот текст для читательского дневника
Томас Гарвей застрял в Лиссе по причине тяжелой болезни. Уже почти оправившись, он коротал время за игрой в карты у Стерса. Именно в этот вечер Томас впервые услышал незнакомый бесплотный голос тихо, но ясно произнесший фразу «Бегущая по волнам».
Гарвей вспомнил, как незадолго до этого он увидел девушку, которая сходила с корабля. Что-то в ее облике и осанке привлекло его, и он решил, что должен выяснить, кто эта таинственная особа. После недолгого расследования он выяснил, что ее зовут Биче Саниэль. После того, как Томас выяснил ее имя, он увидел корабль с названием «Бегущая по волнам». Гарвей чувствовал, что голос, который он услышал днем ранее, Биче и этот корабль каким-то образом связаны между собой.
Гарвей решил, что ему нужно попасть на это судно. Его командир, капитан Гез, оказался грубым и неприятным человеком, и согласился принять Томаса как пассажира только после того, как тот принес ему записку владельца корабля – мистера Брауна.
Уже на борту Томас выяснил, что построил корабль Нед Саиэль, отец той самой Биче, которую главный герой недавно видел издалека. Владелец разорился, и тогда Гез выкупил «Бегущую»
Во остановки на корабль зашли три девушки, которые отправились веселиться с капитаном. Через некоторое время Томас испуганные возгласы одной из них и суровые угрозы Геза. Гарвей вступился за девушку и ввязался побил капитана.
Гез за это решил избавиться от Гарвея и, отправил в открытое море в шлюпке. Когда Томас уже отплывал, в его шлюпку соскочила одна из дам, и они уплыли.
Эту девушку зовут Фрези Грант, и Гарвей сразу узнал ее голос: именно этот голос услышал тогда, во время игры в карты. Фрези попросила Гарвея плыть на юг, пообещав, что там он встретит корабль, следующий в Гель-Гью. Также Фрези Грант взяла попросила его никогда никому не рассказывать о ней, а после этого вылезла из шлюпки и отправилась прочь, ступая прямо по морским волнам.
Гарвей остался один, и вскоре действительно его подобрало судно, которое ехало по указанному Фрези курсу. Команда корабля рассказала Томасу красивую сказку о Фрези Грант. Суеверные утверждают, что она приходит к тем, кто потерпел крушение на море. На корабле была девушка Дэзи, и только она заметила, с каким вниманием слушал рассказ главный герой.
Вскоре судно прибыло назначенный город, где в это время проходил полный красок и веселья карнавал. Этот город был возведен капитаном Вильямом Гоббсом, которого, по легенде, спасла от неминуемой смерти во время крушения Фрези Грант.
Вскоре здесь он встретил Биче, которую подозревали в убийстве капитана Геза. Однако расследование выявило, что это была не она. Биче давно хотела отобрать корабль у него. Однако когда после его смерти узнала, что на нем транспортировали опий, она отказалась от покупки.
Томас решил рассказать ей, что встретил Бегущую по волнам, но та ему не поверила. Спустя долгое время Гарвей женился на Дэзи, которая, напротив, поверила рассказам Томаса и вступила в контакт в Фрези Грант.
Картинка или рисунок Бегущая по волнам
Другие пересказы для читательского дневника
- Краткое содержание Айтматов Пегий пёс, бегущий краем моря
История рассказа происходит на берегу Охотского моря, когда правила Великая Рыба-женщина, основательница человечества.
- Краткое содержание Кто боится Вирджинии Вулф? Олдби
Основными персонажами произведения является супружеская пара университетских преподавателей Джордж и Марта.
- Краткое содержание Куприн Олеся
Рассказчик приезжает на полгода в глухую деревню и от скуки общается и занимается с крестьянами, охотится. Однажды на охоте главный герой сбивается с пути и попадает в дом, где живут ведьма Майнулиха и её внучка Олеся
- Краткое содержание Достоевский Двойник
Петербург, осень. Титулярный советник Яков Петрович Голядкин направляется к врачу Крестьяну Ивановичу Рутеншпицу. На приёме советник жалуется на общество, в котором ценятся интриги и лесть, тогда как он, будучи абсолютно бесхитростным
- Краткое содержание Гёте Рейнеке-лис
В прекрасный праздник Троицы король лесных зверей и птиц лев Нобель созывает своих подданных на пир. На зов короля собираются все птицы и звери кроме Рейнике-лиса. Долгое время он обижал лесных обитателей и теперь не хочет попадаться им на глаза.
Бегущая по волнам замечательная работа Александра Грина, сюжет которого переносит читателя в выдуманную страну, где и живут герои работы автора. Познакомиться с главной мыслью романа можно, прочтя наше для читательского дневника.
Александр Грин: Бегущая по волнам
С первых строк рассказа читатель переносится в некий придуманный город Лиссе за игральный стол. Был там и Гарвей, которому пришлось задержаться в городе по болезни. Во время раздачи карт Томас Гарвей услышал фразу: Бегущая по волнам. Но кроме него эта фраза не была никем услышана. Немного ранее Томас видел, как с парохода сходила девушка. Позже он узнает, что зовут ее Биче Сениэль. Увидел герой и некую связь услышанного голоса и девушки, которую увидел. А тут еще и корабль в порту, что носил название Бегущая по волнам, где капитаном был неприветливый человек по имени Гёз. Томас решает как бы то ни было, попасть на судно.
И вот наш герой на корабле. Томас узнал, что корабль был построен Нэдом, а Биче Сениэль была его дочкой. Нэду пришлось попрощаться с кораблем, когда пришло к нему разорение и вот с тех пор капитаном является Гёз. Во время очередной остановки в порту на борт корабля были взяты три женщины, с которыми позже развлекался пьяный капитан. Сам же Томас отказался участвовать в оргии, а позже услышав крики женщины, пришел к ней на помощь, ударив капитана. За это он был спущен на воду в шлюпке в открытое море. Там же нему явилась незнакомка.
Когда девушка заговорила, Гарвей узнал голос, что слышал ранее. Назвалась женщина Фрези Грант, она же дала координаты указав путь, где его должен был подобрать корабль. Как только Томас был спасен, женщина сошла на воду, и пошла по волнам. Она просто растворилась в воздухе. Уже на корабле герой услышал рассказ о Фрези. Многие уверены, что девушка приходит всегда к тем, чей корабль потерпел крушение. Интерес Томаса к легенде заметила Дэзи, что была на судне. Вскоре корабль входит в порт города, где праздновали карнавал. Это был город Гель-Гью, что был основан тем самым Гобсом, которого в свое время спасла Фрези, пришедшая к нему по волнам. Она указала направление на берег, который тогда был еще пустынным. Томасу сообщают, что его будут ждать в театре. Встречу назначила девушка в желтом плаще. Почему-то он подумал, что это будет Биче Сениэль, но пришла Дэзи. Она очень расстроилась, когда герой позвал ее именем Биче и убежала. Томас чуть позже замечает Биче, у которой была нужная сумма, дабы выкупить корабль отца.
Гарвею нужно было встретиться с капитаном Гёзом, поэтому узнав его месторасположение, герой идет к нему. Вот только капитан был мертв, его застрелили. Все утверждали, что последней его видела Биче. Девушка задержана, однако стал говорить помощник капитана Бутлер. Он признался в убийстве, рассказав все как было.
Биче продает корабль с аукциона. Встретившись с Биче, Томас рассказывает ей о девушке-легенде, Бегущей по волнам, которая существует в действительности, но Фрези не поверила в ее существование. Томас думает, что как раз Дэзи ко всем его словам отнеслась со всей серьезностью. Сама Дэзи уже помолвлена, но ее помолвка была расторгнута, о чем Томас узнает спустя время, когда вновь приехал в город. Гарвей и Дэзи женятся и живут вместе. Как-то к ним пришел доктор Филатр. Он поведал о несчастной судьбе судна. Сегодня оно стоит разбитое у одного из берегов. На судне команды нет, она куда-то пропала. Вспомнил доктор и Биче, которая вышла замуж. Девушка передала Гарвею записку, желая в ней счастливой жизни нашему герою. Дэзи в отличие от Фрези, поверила Гарвею и признала существование девушки, что ходит по волнам и спасает потерпевших в кораблекрушении. Она позвала Фрези и та действительно отозвалась, сказав, я тороплюсь, я бегу.
Бегущая по волнам главные герои
Краткий пересказ романа Грина, который перемещает читателя в водоворот любовных перипетий, познакомит всех как с положительными героями, так и с отрицательными. Прочитав работу автора, вы узнаете, кто такая девушка Фантом по имени Фрези Грант, повстречаете и прекрасную Биче Сениэль. К тому же вы обязательно познакомитесь и с главным героем Томасом Гарвеем, от чьего имени ведется повествование.
Это Дезирада…
О Дезирада, как мало мы обрадовались тебе, когда из моря выросли твои склоны, поросшие манцениловыми лесами.
Глава 1
Мне рассказали, что я очутился в Лиссе благодаря одному из тех резких заболеваний, какие наступают внезапно. Это произошло в пути. Я был снят с поезда при беспамятстве, высокой температуре и помещен в госпиталь.
Когда опасность прошла, доктор Филатр, дружески развлекавший меня все последнее время перед тем, как я покинул палату, позаботился приискать мне квартиру и даже нашел женщину для услуг. Я был очень признателен ему, тем более что окна этой квартиры выходили на море.
Однажды Филатр сказал:
– Дорогой Гарвей, мне кажется, что я невольно удерживаю вас в нашем городе. Вы могли бы уехать, когда поправитесь, без всякого стеснения из-за того, что я нанял для вас квартиру. Все же, перед тем как путешествовать дальше, вам необходим некоторый уют – остановка внутри себя.
Он явно намекал, и я вспомнил мои разговоры с ним о власти Несбывшегося . Эта власть несколько ослабела благодаря острой болезни, но я все еще слышал иногда в душе ее стальное движение, не обещающее исчезнуть.
Переезжая из города в город, из страны в страну, я повиновался силе более повелительной, чем страсть или мания.
Рано или поздно, под старость или в расцвете лет, Несбывшееся зовет нас, и мы оглядываемся, стараясь понять, откуда прилетел зов. Тогда, очнувшись среди своего мира, тягостно спохватясь и дорожа каждым днем, всматриваемся мы в жизнь, всем существом стараясь разглядеть, не начинает ли сбываться Несбывшееся? Не ясен ли его образ? Не нужно ли теперь только протянуть руку, чтобы схватить и удержать его слабо мелькающие черты?
Между тем время проходит, и мы плывем мимо высоких туманных берегов Несбывшегося, толкуя о делах дня.
На эту тему я много раз говорил с Филатром. Но этот симпатичный человек не был еще тронут прощальной рукой Несбывшегося, а потому мои объяснения не волновали его. Он спрашивал меня обо всем этом и слушал довольно спокойно, но с глубоким вниманием, признавая мою тревогу и пытаясь ее усвоить.
Я почти оправился, но испытывал реакцию, вызванную перерывом в движении, и нашел совет Филатра полезным; поэтому по выходе из госпиталя я поселился в квартире правого углового дома улицы Амилего, одной из красивейших улиц Лисса. Дом стоял в нижнем конце улицы, близ гавани, за доком, – место корабельного хлама и тишины, нарушаемой не слишком назойливо смягченным, по расстоянию, зыком портового дня.
Я занял две большие комнаты: одна – с огромным окном на море; вторая была раза в два более первой. В третьей, куда вела вниз лестница, – помещалась прислуга. Старинная, чопорная и чистая мебель, старый дом и прихотливое устройство квартиры соответствовали относительной тишине этой части города. Из комнат, расположенных под углом к востоку и югу, весь день не уходили солнечные лучи, отчего этот ветхозаветный покой был полон светлого примирения давно прошедших лет с неиссякаемым, вечно новым солнечным пульсом.
Я видел хозяина всего один раз, когда платил деньги. То был грузный человек с лицом кавалериста и тихими, вытолкнутыми на собеседника голубыми глазами. Зайдя получить плату, он не проявил ни любопытства, ни оживления, как если бы видел меня каждый день.
Прислуга, женщина лет тридцати пяти, медлительная и настороженная, носила мне из ресторана обеды и ужины, прибирала комнаты и уходила к себе, зная уже, что я не потребую ничего особенного и не пущусь в разговоры, затеваемые большей частью лишь для того, чтобы, болтая и ковыряя в зубах, отдаваться рассеянному течению мыслей.
Итак, я начал там жить; и прожил я всего – двадцать шесть дней; несколько раз приходил доктор Филатр.
Глава 2
Чем больше я говорил с ним о жизни, сплине, путешествиях и впечатлениях, тем более уяснял сущность и тип своего Несбывшегося. Не скрою, что оно было громадно и – может быть – потому так неотвязно. Его стройность, его почти архитектурная острота выросли из оттенков параллелизма. Я называю так двойную игру, которую мы ведем с явлениями обихода и чувств. С одной стороны, они естественно терпимы в силу необходимости: терпимы условно, как ассигнация, за которую следует получить золотом, но с ними нет соглашения, так как мы видим и чувствуем их возможное преображение. Картины, музыка, книги давно утвердили эту особость, и, хотя пример стар, я беру его за неимением лучшего. В его морщинах скрыта вся тоска мира. Такова нервность идеалиста, которого отчаяние часто заставляет опускаться ниже, чем он стоял, – единственно из страсти к эмоциям.
Среди уродливых отражений жизненного закона и его тяжбы с духом моим я искал, сам долго не подозревая того, – внезапное отчетливое создание: рисунок или венок событий, естественно свитых и столь же неуязвимых подозрительному взгляду духовной ревности, как четыре наиболее глубоко поразившие нас строчки любимого стихотворения. Таких строчек всегда – только четыре.
Разумеется, я узнавал свои желания постепенно и часто не замечал их, тем упустив время вырвать корни этих опасных растений. Они разрослись и скрыли меня под своей тенистой листвой. Случалось неоднократно, что мои встречи, мои положения звучали как обманчивое начало мелодии, которую так свойственно человеку желать выслушать прежде, чем он закроет глаза. Города, страны время от времени приближали к моим зрачкам уже начинающий восхищать свет едва намеченного огнями, странного далекого транспаранта, – но все это развивалось в ничто; рвалось, подобно гнилой пряже, натянутой стремительным челноком. Несбывшееся, которому я протянул руки, могло восстать только само, иначе я не узнал бы его и, действуя по примерному образцу, рисковал наверняка создать бездушные декорации. В другом роде, но совершенно точно, можно видеть это на искусственных парках, по сравнению с случайными лесными видениями, как бы бережно вынутыми солнцем из драгоценного ящика.
Таким образом, я понял свое Несбывшееся и покорился ему.
Обо всем этом и еще много о чем – на тему о человеческих желаниях вообще – протекали мои беседы с Филатром, если он затрагивал этот вопрос.
Как я заметил, он не переставал интересоваться моим скрытым возбуждением, направленным на предметы воображения. Я был для него словно разновидность тюльпана, наделенная ароматом, и если такое сравнение может показаться тщеславным, оно все же верно по существу.
Тем временем Филатр познакомил меня со Стерсом, дом которого я стал посещать. В ожидании денег, о чем написал своему поверенному Лерху, я утолял жажду движения вечерами у Стерса да прогулками в гавань, где под тенью огромных корм, нависших над набережной, рассматривал волнующие слова, знаки Несбывшегося: «Сидней» – «Лондон» – «Амстердам» – «Тулон»… Я был или мог быть в городах этих, но имена гаваней означали для меня другой «Тулон» и вовсе не тот «Сидней», какие существовали действительно; надписи золотых букв хранили неоткрытую истину.
Утро всегда обещает… -
говорит Монс, -
После долготерпения дня
Вечер грустит и прощает…
Так же, как «утро» Монса – гавань обещает всегда; ее мир полон необнаруженного значения, опускающегося с гигантских кранов пирамидами тюков, рассеянного среди мачт, стиснутого у набережных железными боками судов, где в глубоких щелях меж тесно сомкнутыми бортами молчаливо, как закрытая книга, лежит в тени зеленая морская вода. Не зная – взвиться или упасть, клубятся тучи дыма огромных труб; напряжена и удержана цепями сила машин, одного движения которых довольно, чтобы спокойная под кормой вода рванулась бугром.
Войдя в порт, я, кажется мне, различаю на горизонте, за мысом, берега стран, куда направлены бугшприты кораблей, ждущих своего часа; гул, крики, песня, демонический вопль сирены – все полно страсти и обещания. А над гаванью – в стране стран, в пустынях и лесах сердца, в небесах мыслей – сверкает Несбывшееся – таинственный и чудный олень вечной охоты.
Глава 3
Не знаю, что произошло с Лерхом, но я не получил от него столь быстрого ответа, как ожидал. Лишь к концу пребывания моего в Лиссе Лерх ответил, по своему обыкновению, сотней фунтов, не объяснив замедления.
Я навещал Стерса и находил в этих посещениях невинное удовольствие, сродни прохладе компресса, приложенного на больной глаз. Стерс любил игру в карты, я – тоже, а так как почти каждый вечер к нему кто-нибудь приходил, то я был от души рад перенести часть остроты своего состояния на угадывание карт противника.
Накануне дня, с которого началось многое, ради чего сел я написать эти страницы, моя утренняя прогулка по набережным несколько затянулась, потому что, внезапно проголодавшись, я сел у обыкновенной харчевни, перед ее дверью, на террасе, обвитой растениями типа плюща с белыми и голубыми цветами. Я ел жареного мерлана , запивая кушанье легким красным вином.
Лишь утолив голод, я заметил, что против харчевни швартуется пароход, и, обождав, когда пассажиры его начали сходить по трапу, я погрузился в созерцание сутолоки, вызванной желанием скорее очутиться дома или в гостинице. Я наблюдал смесь сцен, подмечая черты усталости, раздражения, сдерживаемых или явных неистовств, какие составляют душу толпы, когда резко меняется характер ее движения. Среди экипажей, родственников, носильщиков, негров, китайцев, пассажиров, комиссионеров и попрошаек, гор багажа и треска колес я увидел акт величайшей неторопливости, верности себе до последней мелочи, спокойствие – принимая во внимание обстоятельства – почти развратное, так неподражаемо, безупречно и картинно произошло сошествие по трапу неизвестной молодой девушки, по-видимому небогатой, но, казалось, одаренной тайнами подчинять себе место, людей и вещи.
Я заметил ее лицо, когда оно появилось над бортом среди саквояжей и сбитых на сторону шляп. Она сошла медленно, с задумчивым интересом к происходящему вокруг нее. Благодаря гибкому сложению или иной причине она совершенно избежала толчков. Она ничего не несла, ни на кого не оглядывалась и никого не искала в толпе глазами. Так спускаются по лестнице роскошного дома к почтительно распахнутой двери. Ее два чемодана плыли за ней на головах смуглых носильщиков. Коротким движением тихо протянутой руки, указывающей, как поступить, чемоданы были водружены прямо на мостовой, поодаль от парохода, и она села на них, смотря перед собой разумно и спокойно, как человек, вполне уверенный, что совершающееся должно совершаться и впредь согласно ее желанию, но без какого бы то ни было утомительного с ее стороны участия.
Эта тенденция, гибельная для многих, тотчас оправдала себя. К девушке подбежали комиссионеры и несколько других личностей как потрепанного, так и благопристойного вида, создав атмосферу нестерпимого гвалта. Казалось, с девушкой произойдет то же, чему подвергается платье, если его – чистое, отглаженное, спокойно висящее на вешалке – срывают торопливой рукой.
Отнюдь… Ничем не изменив себе, с достоинством переводя взгляд от одной фигуры к другой, девушка сказала что-то всем понемногу, раз рассмеялась, раз нахмурилась, медленно протянула руку, взяла карточку одного из комиссионеров, прочла, вернула бесстрастно и, мило наклонив головку, стала читать другую. Ее взгляд упал на подсунутый уличным торговцем стакан прохладительного питья; так как было действительно жарко, она, подумав, взяла стакан, напилась и вернула его с тем же видом присутствия у себя дома, как во всем, что делала. Несколько волосатых рук, вытянувшись над ее чемоданами, бродили по воздуху, ожидая момента схватить и помчать, но все это, по-видимому, мало ее касалось, раз не был еще решен вопрос о гостинице. Вокруг нее образовалась группа услужливых, корыстных и любопытных, которой, как по приказу, сообщилось ленивое спокойствие девушки.
Люди суетливого, рвущего день на клочки мира стояли, ворочая глазами, она же по-прежнему сидела на чемоданах, окруженная незримой защитой, какую дает чувство собственного достоинства, если оно врожденное и так слилось с нами, что сам человек не замечает его, подобно дыханию.
Я наблюдал эту сцену, не отрываясь. Вокруг девушки постепенно утих шум; стало так почтительно и прилично, как будто на берег сошла дочь некоего фантастического начальника всех гаваней мира. Между тем на ней были (мысль невольно соединяет власть с пышностью) простая батистовая шляпа, такая же блуза с матросским воротником и шелковая синяя юбка. Ее потертые чемоданы казались блестящими потому, что она сидела на них. Привлекательное, с твердым выражением лицо девушки, длинные ресницы спокойно-веселых темных глаз заставляли думать по направлению чувств, вызываемых ее внешностью. Благосклонная маленькая рука, опущенная на голову лохматого пса, – такое напрашивалось сравнение к этой сцене, где чувствовался глухой шум Несбывшегося.
Едва я понял это, как она встала; вся ее свита с возгласами и чемоданами кинулась к экипажу, на задке которого была надпись «Отель „Дувр“». Подойдя, девушка раздала мелочь и уселась с улыбкой полного удовлетворения. Казалось, ее занимает решительно все, что происходит.
Комиссионер вскочил на сиденье рядом с возницей, экипаж тронулся, побежавшие сзади оборванцы отстали, и, проводив взглядом умчавшуюся по мостовой пыль, я подумал, как думал неоднократно, что передо мной, может быть, снова мелькнул конец нити, ведущей к клубку.
Не скрою – я был расстроен, и не оттого только, что в лице неизвестной девушки увидел привлекательную ясность существа, отмеченного гармонической цельностью, как вывел из впечатления. Ее краткое пребывание на чемоданах тронуло старую тоску о венке событий, о ветре, поющем мелодии, о прекрасном камне, найденном среди гальки. Я думал, что ее существо, может быть, отмечено особым законом, перебирающим жизнь с властью сознательного процесса, и что, став в тень подобной судьбы, я наконец мог бы увидеть Несбывшееся. Но печальнее этих мыслей – печальных потому, что они были болезненны, как старая рана в непогоду, – явилось воспоминание многих подобных случаев, о которых следовало сказать, что их по-настоящему не было. Да, неоднократно повторялся обман, принимая вид жеста, слова, лица, пейзажа, и, как закон, оставлял по себе тлен. При желании я мог бы разыскать девушку очень легко. Я сумел бы найти общий интерес, естественный повод не упустить ее из поля своего зрения и так или иначе встретить желаемое течение неоткрытой реки. Самым тонким движениям насущного души нашей я смог бы придать как вразумительную, так и приличную форму. Но я не доверял уже ни себе, ни другим, ни какой бы то ни было громкой видимости внезапного обещания.
По всем этим основаниям я отверг действие и возвратился к себе, где провел остаток дня среди книг. Я читал невнимательно, испытывая смуту, нахлынувшую с силой сквозного ветра. Наступила ночь, когда, усталый, я задремал в кресле.
Меж явью и сном встало воспоминание о тех минутах в вагоне, когда я начал уже плохо сознавать свое положение. Я помню, как закат махал красным платком в окно, проносящееся среди песчаных степей. Я сидел, полузакрыв глаза, и видел странно меняющиеся профили спутников, выступающие один из-за другого, как на медали. Вдруг разговор стал громким, переходя, казалось мне, в крик; после того губы беседующих стали шевелиться беззвучно, глаза сверкали, но я перестал соображать. Вагон поплыл вверх и исчез.
Больше я ничего не помнил – жар помрачил мозг.
Не знаю, почему в тот вечер так назойливо представилось мне это воспоминание; но я готов был признать, что его тон необъяснимо связан со сценой на набережной. Дремота вила сумеречный узор. Я стал думать о девушке, на этот раз с поздним раскаянием.
Уместны ли в той игре, какую я вел сам с собой, банальная осторожность? бесцельное самолюбие? даже – сомнение? Не отказался ли я от входа в уже раскрытую дверь только потому, что слишком хорошо помнил большие и маленькие лжи прошлого? Был полный звук, верный тон – я слышал его, но заткнул уши, мнительно вспоминал прежние какофонии. Что, если мелодия была предложена истинным на сей раз оркестром?
Через несколько столетних переходов желания человека достигнут отчетливости художественного синтеза. Желание избегнет муки смотреть на образы своего мира сквозь неясное, слабо озаренное полотно нервной смуты. Оно станет отчетливо, как насекомое в январе. Я, по сравнению, имел предстать таким людям, как «Дюранда» Летьерри предстоит стальному «Левиафану» Трансатлантической линии . Несбывшееся скрывалось среди гор, и я должен был принять в расчет все дороги в направлении этой стороны горизонта. Мне следовало ловить все намеки, пользоваться каждым лучом среди туч и лесов. Во многом – ради многого – я должен был действовать наудачу.
Едва я закрепил некоторое решение, вызванное таким оборотом мыслей, как прозвонил телефон, и, отогнав полусон, я стал слушать. Это был Филатр. Он задал мне несколько вопросов относительно моего состояния. Он приглашал также встретиться завтра у Стерса, и я обещал.
Когда этот разговор кончился, я, в странной толпе чувств, стеснительной, как сдержанное дыхание, позвонил в отель «Дувр». Делам такого рода обычна мысль, что все, даже посторонние, знают секрет вашего настроения. Ответы самые безучастные звучат как улика. Ничто не может так внезапно приблизить к чужой жизни, как телефон, оставляя нас невидимыми, и тотчас по желанию нашему – отстранить, как если бы мы не говорили совсем. Эти бесцельные для факта соображения отметят, может быть, слегка то неспокойное состояние, с каким начал я разговор.
Он был краток. Я попросил вызвать Анну Макферсон , приехавшую сегодня с пароходом «Гранвиль». После незначительного молчания деловой голос служащего объявил мне, что в гостинице нет упомянутой дамы, и я, зная, что получу такой ответ, помог недоразумению точным описанием костюма и всей наружности неизвестной девушки.
Мой собеседник молчаливо соображал. Наконец он сказал:
– Вы говорите, следовательно, о барышне, недавно уехавшей от нас на вокзал. Она записалась – «Биче Сениэль».
С большей, чем ожидал, досадой я послал замечание:
– Отлично. Я спутал имя, выполняя некое поручение. Меня просили также узнать…
Я оборвал фразу и водрузил трубку на место. Это было внезапным мозговым отвращением к бесцельным словам, какие начал я произносить по инерции. Что переменилось бы, узнай я, куда уехала Биче Сениэль? Итак, она продолжала свой путь, – наверное, в духе безмятежного приказания жизни, как это было на набережной, – а я опустился в кресло, внутренне застегнувшись и пытаясь увлечься книгой, по первым строкам которой видел уже, что предстоит скука счетом из пятисот страниц.
Я был один, в тишине, отмериваемой стуком часов. Тишина мчалась, и я ушел в область спутанных очертаний. Два раза подходил сон, а затем я уже не слышал и не помнил его приближения.
Так незаметно уснув, я пробудился с восходом солнца. Первым чувством моим была улыбка. Я приподнялся и уселся в порыве глубокого восхищения – несравненного, чистого удовольствия, вызванного эффектной неожиданностью.
Я спал в комнате, о которой упоминал, что ее стена, обращенная к морю, была по существу огромным окном. Оно шло от потолочного карниза до рамы в полу, а по сторонам на фут не достигало стен. Его створки можно было раздвинуть так, что стекла скрывались. За окном, внизу, был узкий выступ, засаженный цветами.
Я проснулся при таком положении восходящего над чертой моря солнца, когда его лучи проходили внутрь комнаты вместе с отражением волн, сыпавшихся на экране задней стены.
На потолке и стенах неслись танцы солнечных привидений. Вихрь золотой сети сиял таинственными рисунками. Лучистые веера, скачущие овалы и кидающиеся из угла в угол огневые черты были, как полет в стены стремительной золотой стаи, видимой лишь в момент прикосновения к плоскости. Эти пестрые ковры солнечных фей, мечущийся трепет которых, не прекращая ни на мгновение ткать ослепительный арабеск, достиг неистовой быстроты, – были везде, вокруг, под ногами, над головой. Невидимая рука чертила странные письмена, понять значение которых было нельзя, как в музыке, когда она говорит. Комната ожила. Казалось, не устоя пред нашествием отскакивающего с воды солнца, она – вот-вот – начнет тихо кружиться. Даже на моих руках и коленях беспрерывно соскальзывали яркие пятна. Все это менялось неуловимо, как будто в встряхиваемой искристой сети бились прозрачные мотыльки. Я был очарован и неподвижно сидел среди голубого света моря и золотого – по комнате. Мне было отрадно. Я встал и, с легкой душой, с тонкой и безотчетной уверенностью, сказал всему: «Вам, знаки и фигуры, вбежавшие с значением неизвестным и все же развеселившие меня серьезным, одиноким весельем, – пока вы еще не скрылись, – вверяю я ржавчину своего Несбывшегося. Озарите и сотрите ее».
Едва я окончил говорить, зная, что вспомню потом эту полусонную выходку с улыбкой, – как золотая сеть смеркла; лишь в нижнем углу, у двери, дрожало еще некоторое время подобие изогнутого окна, открытого на поток искр; но исчезло и это. Исчезло также то настроение, каким началось утро, хотя его след не стерся до сего дня.
-