Философия всеединства С. Л. Франка. Как философии помогает постигать общество

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Размещено на http://www.allbest.ru

Введение

Семен Людвигович Франк (1877-1950) - один из самых значительных русских философов после Вл. Соловьева. Сначала он учился на юридическом факультете Московского университета, а затем изучал философию и социологию в Берлине и Гейдельберге. Был профессором философии в Саратовском и Московском университетах. В 1922 г. вместе с другими представителями интеллигенции выслан из Советской России. До конца своих дней жил в Англии. В молодости Франк был марксистом, как и некоторые другие русские философы. Затем отошел от марксизма и стал идеалистом, перейдя после этого на позиции христианского идеализма.

Семён Людвигович Франк походил на древнего мудреца, который пришел из каких-то отдаленных веков. Здесь, на фотографии, вы видите его уже глубоким стариком. Но мудрецом он казался и в молодости. Медлительный, нескорый в словах, основательный в суждениях и мнениях, абсолютно невозмутимый, и только, как замечает его друг Струве, -- особые лучистые глаза, из которых как бы лился свет, лились мудрость, радость и теплота. Эти глаза вспоминают все, кто знал Семёна Людвиговича Франка.

1. Биография С.Л. Франка

Семен Людвигович Франк (1877-1950) родился в Москве. Его отец, Людвиг Семенович, был врачом, переселившимся в Москву из западного края Российской империи во время польского восстания 1863 года. После его смерти (1882) мать переехала к своему отцу, М.М. Россиянскому, одному из основателей еврейской общины в Москве 60-х годов. Он обучил внука древнееврейскому языку, читал с ним Библию, много рассказывал об истории еврейского народа и истории Европы. Поскольку отец умер рано, мать вышла замуж, и его отчимом стал В.И. Зак, проведший свою молодость в революционно-народнической среде. Это был еще один элемент его воспитания. Под его руководством Франк знакомится с работами Н.К. Михайловского, Д.И. Писарева, П.Л. Лаврова, пытаясь разобраться в противоречивом процессе развития общественной жизни.

В 1892 г. семья переезжает в Нижний Новгород. В старших классах гимназии Франк примыкает к марксистскому кружку и сближается с группой революционной интеллигенции. В 1894 году поступает на юридический факультет Московского университета, но лекции почти не посещает, гораздо больше занимаясь кружковыми дебатами по вопросам социализма и политической экономии и революционной пропагандой. В гражданском костюме, чтобы студенческая форма не обратила на себя внимания, ходит в Сокольники “агитировать” рабочих.

Немного о личности Франка. У него была крупная, рослая фигура, он был медлителен, неговорлив, с тихим голосом. Нешутлив, в разговоре улыбался своими большими выпуклыми глазами.

В юности, как и Бердяев, Булгаков, братья Трубецкие, он увлекся идеями социал-демократии. Будучи еще гимназистом и позднее студентом, он интересовался марксизмом, потому что его уверяли, что марксизм дает, наконец-то, научное объяснение общественным процессам. Эти посулы марксизма соблазнили не одного Франка, а очень многих, и поэтому мы не должны удивляться, что большинство представителей русской религиозной философии в молодости прошли через марксизм. Франк с удовольствием штудировал «Капитал» (тогда вышел только первый том); его, как и любого юношу с развитым интеллектом, привлекало, что это огромная книга, что написана она тяжелым гегельянским языком и что в ней надо разбираться, и кто ее изгрыз, тот достиг каких-то вершин. Я должен подчеркнуть, что впоследствии, став довольно крупным социологом, Франк полностью разделался с этой философией и с этой социологией, показав их беспомощность, вненаучность -- что все эти слова, которые вокруг писались, все эти толстые тома на самом деле «рождали мышь». Социальная проблема и социальная тема остались надолго в мыслях и творчестве Франка, можно сказать, до конца его дней

Но уже в 19 лет он отстранился от активной революционной деятельности, а через 5 лет совсем отошел от марксизма, так как пришел к выводу о его научной несостоятельности. В 1898 году получает свидетельство об окончании восьми семестров университета, а выпускные экзамены откладывает на год, чтобы лучше к ним подготовиться. Однако сдать экзамены ему не удается. Весной 1899 г. в стране начались студенческие волнения. Франк был арестован и выслан на два года из Москвы без права проживания в университетских городах. Сначала он уехал к родным в Нижний Новгород, а затем в Берлин, где слушал лекции по политической экономии и философии.

Весной 1901 года Франк возвращается в Россию, сдает в Казани государственные экзамены, получает степень кандидата. С этого времени в его жизни наступает период, характеризуемый им как “годы ученья и странствий”. Зарабатывает на жизнь переводами, часто ездит за границу, в Париже издает свой журнал “Освобождение”.

Революцию 1905 года Франк пережил в Москве, там же в октябре участвовал в I съезде партии кадетов. Осенью 1905 года переезжает в Петербург, где редактирует несколько крупных журналов.

Начало его педагогической деятельности и академической карьеры относится к январю 1906 г., когда ему уже за тридцать. Побудил его к этой перемене образа жизни брак и необходимость в связи с этим более устойчивого источника существования. Он женится в 1908 году на Татьяне Сергеевне Барцевой - слушательнице высших вечерних курсов, где он читал лекции по социальной психологии. В 1912 году Франк принимает православную веру. В этом же году он становится приват-доцентом Петербургского университета, а через год командируется в Германию, где пишет принесшую ему славу первую книгу “Предмет знания”. Она была защищена как магистерская диссертация в мае 1916 года. Следующей была книга “Душа человека” (Москва, 1917). Она должна была стать докторской диссертацией, но из-за революции и отмены ученых званий докторская диссертация не была защищена.

Летом 1917 года он становится деканом вновь открытого историко-философского факультета Саратовского университета, но в Саратове условия жизни в годы гражданской войны были нелегкими, поэтому осенью 1921 года он возвращается в Москву. Там он вместе с Н. Бердяевым основывает “Академию духовной культуры”. Читает лекции на темы философии, религии, общей культуры. Лекции эти имели огромный успех. В 1921-22 годах Франк выпускает книги “Введение в философию” и “Очерк методологии общественных наук”.

В 1922 году его арестовывает ЧК и высылает из страны в числе философов, социологов и многих других интеллигентов, не принявших Октябрьскую революцию. К моменту эмиграции Франку уже было 45 лет. Казалось бы, что его творческий путь должен на чужбине пойти по нисходящей. Но именно там в трудных бытовых условиях и почти в полном духовном одиночестве он пишет наиболее зрелые труды “Крушение кумиров” (1924), в котором он объясняет философский смысл катастрофы в России, “Смысл жизни” (1926), “Духовные основы общества” (1930).

До 1937 г. Франк читает лекции в Берлинском университете при кафедре славянской филологии, много разъезжает с публичными лекциями по Чехословакии, Голландии, Италии, Швейцарии, Прибалтике. Много публикуется в различных журналах. После прихода в Германии к власти нацистов в 1937 году Франк эмигрирует во Францию. Но и здесь он подвергается опасности, живет в полной неизвестности относительно судьбы своих детей.

Он размышляет о природе и источниках зла в мире и излагает свои идеи и решения этой проблемы в книгах “С нами Бог” и “Свет во тьме”. После окончания второй мировой войны, в октябре 1945 года, Франк переезжает в Англию, где живет вплоть до кончины в доме у дочери в тихом лондонском предместье. В эти годы он завершает свой последний труд “Реальность человека. Метафизика человеческого бытия”, который был опубликован посмертно. Скончался С.Л. Франк 10 декабря 1950 года.

2. Философия С.Л. Франка

В целом Франка можно назвать последователем Вл. Соловьева. То есть он член когорты русских философов, которые отталкивались от взглядов и идей Владимира Соловьева. Главной идеей философии Франка, как и в философии Соловьева, является идея всеединства. Но отличие Франка состоит в способе описания этого всеединства - не через рассмотрение внешнего, окружающего мира, но через внутренний опыт личности. В этом Франк близок к одному из ранних христианских философов - к Аврелию Августину Блаженному. Перейдем к изложению основных философских идей Семена Франка.

2.1 Идеи С.Л. Франка

Идеи знаменуют собой новый этап в развитии русской классической философии -- этап соотнесения содержания отечественной философии с происходящими революционными событиями России и их последствиями. То, чего опасались философы России, свершилось. Свершилось и стало укрепляться в своем становлении. Как никогда в истории философии, русская философская мысль пришла в противоречие с событиями жизни. Философы были изгнаны, их идеи запрещены. Вопрос о смысле существования отечественной философии, ее назначении приобрел особую остроту: постигнутое прежде имеет ли смысл, истинно ли оно? Нужны ли философские искания, так решительно отбрасываемые происходящим? Для кого они? К чему все настойчивые утверждения о ценности духовных основ жизни? Эти и подобные им вопросы бесцеремонно возникли перед русской классической философией. Они требовали ответов.

Для Франка духовность по-прежнему выступает определяющим началом жизни, утрата ее воспринимается им как утрата сущностных характеристик бытия. Он писал: «Мы ищем истины, которая могла бы нас духовно озарить, подлинного пути в жизни, который не уничтожал бы нашей жизни, а был бы выражением истинной, глубочайшей силы жизни, таящейся в нас и томительно не находящей себе исхода». В поисках этой истины Франк пришел к твердому убеждению в том, что человеческая жизнь без духовного идеала, ориентированная лишь на политические утилитарные лозунги неизменно ведет к утрате своей устойчивости.

Выброшенный революционной властью из пределов отечества, Франк посчитал своим долгом осмыслить существо произошедшего с Россией. Понятое им, как и прежде, остается важным для существования России. «Ужасное, бушующее пламя» русской революции, привело к трагедии, писал Франк, к утверждению зла, но главное, считал он, -- понять основы этой трагедии, понять ее суть как ярчайшее выражение общечеловеческого заблуждения, общечеловеческого упования на те способы изменения жизни, которые утвердились в России.

Так же, как и Достоевский, Франк пришел к выводу о том, что одного стремления к добру вовсе недостаточно для того, чтобы следовать ему. Важно осознание средств достижения добра, осознания того, что утверждение добра не может осуществляться через зло и связанное с ним насилие. Важно для него и то, что историческое нетерпение, стремление к быстрому осуществлению поставленных в социальной жизни целей, представляет особую опасность, предполагая достижение цели любой ценой. Сказанное Достоевским в «Зимних заметках о летних впечатлениях» нашло свой непосредственный отклик у Франка. Он, как и Достоевский, но теперь уже на трагическом опыте свершенного в России, осознал опасность социального нетерпения, опасность скорых решений и быстрых действий без прочных на то реальных предпосылок.

Вместе с Франком отечественная философия продолжала последовательно продвигаться в своем исследовании духовных основ бытия, укреплении собственных традиций философского осмысления общественного опыта. Развитие в рамках этих традиций позволяло нашим философам, писал Франк, отвергнутым революционным отечеством, все потерявшим в жизни, «материально и духовно обнищавшим», тем не менее, в своих экзистенциальных суждениях во многом опережать западных мыслителей. Оказавшись в вынужденной эмиграции, философ писал: «Мы чувствуем себя среди европейцев, как Сократ среди своих соотечественников, у которых он хотел чему-нибудь научиться, пока не признал, что он -- мудрее всех, потому что он, ничего не зная, по крайней мере отдает себе отчет в своем неведении, тогда как все остальные, ничего не зная, не знают даже своей собственной духовной нищеты!»

Свет, различимый русскими философами в конце темного туннеля трудного человеческого шествия, был светом духовности и надеждой на ее утверждение в душах людей. Носителем этого света, считал Франк, должна стать и философия. В этом суть его учения о «непостижимом».

Наличное бытие, по Франку, не исчерпывает всего богатства мира, более того, -- наличное бытие является лишь выражением того духовного безграничного многообразия мира, которое и является непостижимым. Назначение философии он видел в том, чтобы обозначить существование «непостижимого», донести людям идею существования «непостижимого». Непостижимое -- это трансцендентность, как внешняя, так и внутренняя по отношению к человеку. «Для непосредственного самобытия, -- писал Франк, -- не менее существенно и необходимо, чем трансцендирование во-вне -- в отношение «я-ты» и в бытие «мы»,-- трансцендирование в направлении «во-внутрь» или вглубь, в силу которого оно достигает области «духа» или «духовного бытия» и пускает в нем корни».

Духовность мира и духовность человеческой души едины по своей природе, духовности души не может быть, в конечном счете, вне духовности мира и ее постижения. У Франка по-своему, но достаточно четко выражена идея высшего предназначения человека, его причастности духовности. Как видим, в русской классической философии по-прежнему не оказывалось места механистическим представлениям о человеке, в ней отсутствовал образ утилитарно озабоченного человека. Поиски духовных оснований бытия соединялись с поисками духовности в человеке. В течение последних столетий господства сугубо рационалистических представлений о человеке только наши соотечественники так упорно отстаивали в философии идею человеческой души.

В русской классической философской традиции все большую философскую напряженность приобретает проблема патриотизма в ее теоретическом и практическом аспектах. Эта напряженность происходит и от поворотов судеб философов, и от существа их философских учений, не приемлющих раскола человечества. Нигде ни в какой другой философии проблема любви к отечеству не встает в такой философской глубине, заданной в значительной мере Достоевским. И у Франка мы видим, вслед за Вл.Соловьевым, Розановым и другими, продолжение той же традиции единения любви к отечеству и любви к человечеству: «Как отдельная человеческая личность, чем более она глубока и своеобразна, чем более укоренена в глубинной самобытной духовной почве, тем более общечеловечна (пример -- любой гений), так и народ. Восприимчивость к общечеловеческому, потребность к обогащению извне, есть в народе, как и в личности, признак не слабости, а, напротив, внутренней жизненной полноты и силы». Потому столь важное значение имеет для Франка, как и для Достоевского, творчество великого Пушкина. Пушкинская речь Достоевского глубоко проникла в сознание Франка, вызвала у него восхищение, желание развить и дополнить сказанное Достоевским. И он писал: «Связь с «родным пепелищем» и с «отеческими гробами», с родным прошлым, по мысли Пушкина, не сужает, не ограничивает и не замыкает человека, а, будучи единственной основой его «самостояния», есть, напротив, основа подлинной свободы и творческой силы, «залог величия» личности -- и тем самым, народа». Переосмысленные, идеи Достоевского становились неотторжимой частью русского философского сознания ХХ столетия.

2.2 Основные работы С.Л. Франка

Основные работы Франка следующие: "Предмет знания. Об основах ипределах отвлеченного знания" (1915), "Душа человека (опыт введения в философскую психологию)" (191.7), "Очерк методологии общественных наук" (1922), "Духовные основы общества" (1930), "Непостижимое" (1939), "С нами Бог" (1946, на английском языке). Франк, как и Н. Лосский, стоял на позициях интуитивизма.

В книге "Предмет знания" он стремился разработать концепцию интуитивизма и сделать то, что, по его словам, упущено у Лосского, а именно: создать онтологические условия возможности интуиции. Франк полагает, что интуиция возможна в силу того, что во "всеединстве" уже коренится индивидуальное бытие, поэтому каждый объект еще до того, как познается, уже находится в непосредственном контакте с познающим, так как "мы слиты с ним не через посредство сознания, а в самом нашем бытии".

Абстрактное логическое познание возможно лишь тогда, когда оно основывается на другом, металогическом познании, т.е. на основе "интуиции целостного бытия", которое представляет собой абсолютное единство или всеединство. Все живые существа образуют сферу металогического, которое познается не посредством созерцательной интуиции, а посредством живого познания, происходящего тогда, когда наше Я "не только созерцает объект (т.е. обладает им сверхвременно), но им живет". Еще Лосский указывал, что "невозможно разработать систематическое философское мировоззрение, в особенности религиозного характера, без теории познания". Поэтому для понимания всей философской концепции Франка важно понять его теорию интуитивизма. Отдавая должное Лосскому в построении интуитивистской теории познания. Франк подчеркивает, что она имеет один существенный недостаток. Он пишет, что "хотя она и гарантирует реальное понимание предмета через познающее сознание, но это происходит, собственно, только на момент самого восприятия. Понятия бытия как такового, в его полной трансцендентности, т.е. в его независимости от всякого познания, вследствие этого объясняется недостаточно. Вообще нереально постигнуть смысл этого понятия, коль скоро мы за единственную отправную точку принимаем сознание". Франк пишет, что исходной точкой в нашем рассуждении должно стать само бытие.

Вот как он сам излагает свою теорию интуитивизма: "Тот факт, что нечто вообще существует и, таким образом существует бытие, как таковое, намного более очевиден, нежели тот, что мы обладаем сознанием. На вопрос критической философии существует ли бытие вне нас или только внутри нас, в нашем сознании, необходимо ответить, что и то и другое одновременно подтверждается тем, что мы внутри бытия. Все незнание, все сознание, все понятия - это уже вторичная, произвольная форма освоения бытия, которая претворяет бытие в идеальную норму; первичным совершенно очевидным является, так сказать, бытие в бытии, непосредственное проявление и "самораскрытие" бытия как такового, которым мы онтологически обладаем как непосредственным переживанием.

Достаточно освободится от обычного субъективизма, от представления, что человеческая психика, наше внутренне; бытие есть совершенно своеобразное, закрытое в себе самом и противостоящее действительному бытию субъективное образование, чтобы понять, что мы в нашем бытии и через него непосредственно связаны с бытием как таковым, существуем в нем и обладаем им совершенно непосредственно - не через познающее сознание, а через первичное переживание.

Если бы внешний мир и вообще область объективного состояли из отдельных и совершенно чуждых нам вещей, то мы бы никогда не были уверены, что нечто действительно есть, а не только является нам в моменты познания. Но так как каждый отдельный предмет мыслим только в рамках и на основе единого всеохватывающего бытия, бытия как такового т.е. того бытия, которое охватывает и пронизывает и нас самих то мы обладаем в нем (в этом сознании бытия как такового, которое предшествует каждому акту познания и обосновывает его смысл) абсолютной гарантией объективности нашего знания".

Концепция интуитивизма Франка наиболее полно выражает особенности русской философии. Сам Франк об этом хорошо говорит в своей работе "Русское мировоззрение" (1926). В ней он указывает, что своеобразие русского типа мышления состоит в том, что оно изначально основывается на интуиции. В основе русской философии лежит понятие опыта, понимаемого как жизненный опыт. Узнать посредством опыта - это значит приобщиться к чему-либо с помощью внутреннего созерцания и сопереживания, постичь что-либо внутренне и обладать этим во всей полноте его жизненных проявлений. В этом смысле русское понимание опыта отличается от понимания опыта, принятого в английском эмпиризме, которое равносильно чувственной очевидности. Для русской философии опыт означает не внешнее познавание предмета, а освоение человеческим духом полной действительности самого предмета в его живой целостности. Кроме понятия жизненного опыта как основы познания истины, русскую философию характеризует и тяга к реализму, к онтологизму. Чтобы познавать, человек должен сначала быть. Человек познает именно потому, что он постигает бытие не только идеальным образом, он должен сначала укорениться в бытии, чтобы это постижение стало возможным. Понятие жизненного опыта, таким образом, тесно связано с онтологизмом. Франк писал: "Жизнь есть именно реальная связь между "я" и бытием, в то время как мышление - лишь идеальная связь между ними.

Высказывание "primum vivore deiunde philosophare" (прежде всего жить, потом философствовать) по внешнему утилитарно-практическому смыслу есть довольно плоская банальная истина: но то же самое высказывание, понимаемое во внутреннем, метафизическом смысле, таит в себе (как выражение онтологического примата жизненного факта над мышлением) глубокую мысль, которая как раз и передает, по-видимому, основное духовное качество русского мировоззрения".

Все эти специфические особенности русской философии как нельзя полнее отразились в философии самого Франка. Его главные концепции посвящены проблемам духовности человеческой жизни. Человек тесно связан с миром, он не только его часть, но он в нем находится, как и мир в нем. Мы не можем созерцать абсолютное бытие, так как "то, что созерцается, предполагает вне себя акт созерцания и созерцающего субъекта". Мышление, познание в потенции является элементом абсолютного бытия не как "данность", оно дано самому себе, оно "бытие для себя". Поэтому бытие находится в каждом Я и одновременно "с нами и для нас". Франк называет это всеобъемлющее бытие, характеризующееся абсолютностью, именем реальность. Эта реальность представляет собой первоначальное и невыразимое единство, конкретную полноту, которая не разорвана на внешний и внутренний мир. Она есть жизнь вообще. Духовность, дух представляет для Франка важнейшее понятие философии. Дух - это объективное бытие, но не как бытие объекта, а как бытие актуальной, завершенной, устойчивой реальности, которая имеет ценность в себе самой и придает смысл всей нашей психической жизни. Сотворение мира Богом означает, по Франку, не то, что он сотворил его из ничто, так как последнее пустое слово, а то, что Бог придал миру ценность и смысл. "Мир имеет свою реальную опору и свою идеальную основу в Боге, а именно это и означает тварность мира". Проблему теодицеи Франк решает следующим образом: реальность Бога более самоочевидна, чем реальность фактов. Поэтому связь между Богом и плохим эмпирическим миром самоочевидна лишь как непостижимое. Поэтому "проблема теодицеи абсолютно неразрешима рационально, необходимо и, по существу, неразрешима в принципе".

Если начать объяснять зло, то это приведет в конечном счете к его оправданию, как тому, "чему не следовало быть". Поэтому "единственно правильное отношение ко злу заключается в том, чтобы отвергнуть его, устранить его, и, конечно, не объяснять его". Зло "всегда связано со страданием и вечной смертью не только жертвы, но также и "носителя зля", и это служит доказательством, так сказать абсолютного всемогущества Бога". Однако это все-таки не решает проблемы теодицеи, так как "в некотором окончательном и глубоком смысле зло или, во всяком случае, его первоначальный источник скрыты в непостижимых глубинах самого Бога". "Зло возникает из невообразимого хаоса, который находится как бы на рубеже между Богом и не богом". философ франк интуитивизм

Некоторые произведения Франка посвящены вопросам социальной философии, к ним относятся: "Очерк методологии общественных наук" (1922). "Я и мы" (1925), "Духовные основы общества" (1930). Франк утверждал, что социальная жизнь - это не просто сумма психологических событий. "Законы, обычаи, учреждения и т.д., как стороны социального существования, отличны от существования связанных с ними общественных чувств, мнений и т.п.". Общество выступает в качестве единой сущности, это некоторое первичное целое. Франк подчеркивает, что "общество есть... подлинная целостная реальность, а не производное объединение отдельных индивидов, более того, оно есть единственная реальность, в которой нам конкретно дан человек. Изолированно мыслимый индивид есть лишь абстракция: лишь в соборном бытии, в единстве общества подлинно реально то, что мы называем человеком". Однако общество неоднородно, оно имеет два аспекта - внутренний и наружный. "Внутренний слой его состоит именно в намеченном выше единстве "мы" или, точнее, в связи всякого "я" с этим первичным единством "мы", внешний же слой состоит именно в том, что это единство распадается на раздельность, противостояние и противоборство многих "я", что этому единству противостоит раздельная множественность отдельных, отделенных друг от друга людей". Внешний и внутренний слои Франк называет общественностью и соборностью. Он полагает, что в соборности выражаются главным образом те социальные связи людей, которые делают человека человеком.

Соборность как внутреннее, органическое единство "лежит в основе всякого человеческого общения, всякого общественного объединения людей". Она может иметь разные формы своего проявления в качестве объединяющего начала. Первая форма - это семья, вечная основа всякого общества. Второй формой выступает религиозная жизнь. Соборность и религиозная жизнь есть в основе своей одно и то же. Третьей формой соборности выступает общность судьбы и жизни всякого объединенного множества людей. Общая работа и жизнь спаивают людей друг с другом и порождают чувство товарищества и внутренней близости. "Человеческая соборность, чувство сопринадлежности к целому, которое неизвне окружает человеческую личность, а изнутри объединяет и наполняет ее, есть по существу именно мистическое религиозное чувство своей утвержденности в таинственных, охватывающих нашу личность глубинах бытия". Признаки, которые характеризуют соборность, по словам Франка, сводятся к следующим:

Соборность есть органическое единство "я" и "ты", которое вырастает из первичного единства "мы". "Целое не только неразрывно объединяет части, но налично в каждой из своих частей".

Соборное единство образует жизненное содержание самой личности. Оно выражается в том, что всюду "отрешенность" от соборного единства испытывается как тягостное умаление полноты личной жизни.

Соборное целое является столь же конкретное индивидуальным, как сама личность, т.е. соборное целое - это не человечество вообще, а конкретная семья, нация, церковь.

Соборность характеризуется, и это самое существенное, своим сверхвременным единством. "В каждое мгновение наша жизнь определена силами и средствами, накопленными в прошлом, и вместе с тем устремлена на будущее, есть творчество того, чего еще нет".

"Радикальные революции, которые ставят себе целью истребить из общества все его прошлое и построить жизнь наново из ничего, в сущности, столь же безумны и неосуществимы, как попытка вылить из организма всю накопленную им кровь и влить в него новую, и если бы они удались, они привели бы просто к смерти общества. Да и сами революции, эти судорожные и безумные покушения на самоубийство, суть тоже выражения прошлого, обнаружения тенденций, идущих из прошлого: в них сказывается губительное действие ядов, накопленных в прошлом, и судорожные попытки освободиться от них. И если они не приводят к гибели общество, то это всегда определено тем, что израненный и обессиленный ими общественный организм через некоторое время оживает под действием сохранившихся в нем здоровых сил прошлого". Согласно Франку, последняя цель общественной жизни, как и человеческой жизни вообще, одна - осуществление самой жизни во всей всеобъемлющей полноте, глубине, гармонии и свободе ее божественной первоосновы, во всем, что есть в жизни истинно сущего. Из этой общей цели общественной жизни вытекает иерархическая структура тех отдельных начал, которые в своей совместности ее выражают. Наиболее общими и первичными из таких начал является триединство начал служения, солидарности и свободы.

Заключение

Место и значение творчества Семена Людвиговича Франка в русской философии точно и лаконично определил В. Зеньковский. "По силе философского зрения, - писал Зеньковский в главном своем историческом труде, - Франка без колебания можно назвать самым выдающимся русским философом вообще,- не только среди близких ему по идеям... Я без колебания должен сказать, что считаю систему Франка самым значительным и глубоким, что мы находим в развитии русской философии".

Эти слова писались еще при жизни Франка (второй том труда Зеньковского появился из печати в 1950 г., в год смерти философа). Однако не вызывает никаких сомнений, что дистанция исторического времени, отделяющая нас от той эпохи, не делает их менее значимыми. Наоборот, только сейчас, когда произошло своеобразное "воскрешение" наследия русских мыслителей религиозного направления, появилась, наконец, возможность для подлинно объективного и точного обоснования этого проницательного суждения, для правильной оценки тех идей и принципов философии Франка, которые позволяют назвать его звездой первой величины на небосводе не только русской, но и мировой философии ХХ в., одним из создателей совершенно нового и оригинального философского мировоззрения, актуального сейчас не менее, чем в то время; когда оно было впервые сформулировано.

Список используемой литературы

1. Алексеев Петр Васильевич. История философии: Учебник для студ. вузов, изучающих философию / Московский гос. ун-т им. М.В. Ломоносова. Философский факультет. - М.: ТК Велби; Проспект, 2005. - 236с.

2. Зеньковский Василий Васильевич. История русской философии: В 2 т. - М.: Аст, 1999. - 542с. Т.1 - 542с.

3. Михайлова Е.М. Русский религиозный мыслитель (Политическая мысль Новейшего времени. Персоналии, идеи, концепции: Краткий справочник / Сост. Михайлова Е.М. - Чебоксары: ЧКИ РУК, 2010).

4. Невлева Инна Михайловна. История русской философии: Учеб. пособие. - Х.: Консум, 2003. - 408с.

5. Подопригора С. Я., Подопригора А. С. Последователь Вл. Соловьева (Философский словарь / авт.-сост. С. Я. Подопригора, А. С. Подопригора. -- Изд. 2-е, стер. -- Ростов н/Д: Феникс, 2013).

6. Соболев А.В. Сын врача, внук одного из основателей еврейской общины в Москве (Новая философская энциклопедия. В четырех томах. / Ин-т философии РАН. Научно-ред. совет: В.С. Степин, А.А. Гусейнов, Г.Ю. Семигин. М., Мысль, 2010).

7. Стрелецкий Яков Ильич. История философии: Курс лекций / Краснодарский юридический ин-т. - Краснодар, 2001. - 419с.

8. Фролов И.Т. С марксисткой точки зрения (Философский словарь. Под ред. И.Т. Фролова. М., 1991).

Размещено на Allbest.ru

...

Подобные документы

Биография С.Л. Франка. Рассуждения С.Л. Франка о бытие и о божестве. Вопросы социальной философии. Истинная жизнь и ее сущность. Поиски смысла жизни. Важнейшая проблема философии С.Л. Франка-проблема бытия. Философские основы психологии С.Л. Франка.

контрольная работа , добавлен 01.10.2008


Анализ жизненного пути и взглядов известного русского философа Семена Людвиговича Франка. Идеи работы "Философские предпосылки деспотизма". Метафизический реализм и понятие о смысле жизни. Учение об исходной реальности и об обществе. Философия и религия.

реферат , добавлен 20.03.2011


Биография Семена Людвиговича Франка. Марксистский кружок и сближение с группой революционной интеллигенции. Перемена образа жизни: Франк принимает православную веру. Учение об исходной реальности и Абсолюте. "Философские предпосылки деспотизма".

реферат , добавлен 22.03.2009


Изучение основных особенностей формирования идеала красоты в русской философской мысли. Метафизическая концепция красоты Н.О. Лосского. Красота как выражение "исконного единства бытия" в философии С.Л. Франка. Онтологизация красоты в концепции Леонтьева.

дипломная работа , добавлен 11.08.2013


Бердяев Н.А. о назначении человека, смысле жизни и роли творчества в понимании человеческой природы. Осмысление вопроса о предназначении человечества в традиции русского космизма В.И. Вернадским. Проблема смысла жизни в философской концепции С.Л. Франка.

реферат , добавлен 06.02.2010


Представители русского космизма: К.Э. Циолковский, А.Л. Чижевский, В.И. Вернадский. Основные положения космизма Н.Ф. Федорова - русского религиозного мыслителя и философа-футуролога, педагога-новатора и одного из родоначальников русского космизма.

презентация , добавлен 26.09.2013


Этические взгляды С. Франка на жизнь как самоцель. Значение положения автора "жизнь осмысленна". Неразрывная связь смысла жизни с божественным началом. Реализация абсолютного добра как основной смысл жизни человека. Роль знаний в поиске смысла жизни.

контрольная работа , добавлен 06.11.2012


Тема преподавания в университетах актуальна сейчас и была не менее актуальной во времена немецкого философа и мыслителя Фридриха Гегеля. Биография Гегеля и его философия. Идея бытия и государства, которые носили религиозный оттенок в трудах философа.

реферат , добавлен 03.02.2009


Философия - общая теория мира и человека в нем. Философия как особый тип мировоззрения. Основные определения философии. Познание необъятного как цель философии. Предмет и аспекты философии. Функции философии в культуре. Структура философского знания.

контрольная работа , добавлен 13.09.2010


Понятие и отсутствие цивилизованного правопорядка в России по теории Б.А. Кистяковского. Большевизм: философская апология тоталитаризма. Суть философии свободы и деспотизма Семена Франка. Христианское основание государственности в творчестве Булгакова.

1. Укажите, какие приведенные ниже понятия и определения со­ответствуют друг другу:

а) славянофильство;

б) евразийство;

в) «русская идея»;

г) почвенничество;

д) «русский византизм»;

е) западничество;

ж) народничество.

1) комплекс идей об исторической миссии России, ее месте и предназначении в исто­рическом процессе;

2) направление русской общественно-полити­ческой мысли, отрицавшее специфичес­кий, самобытный путь развития России и выступавшее за ее реформирование по за­падному образцу;

3) политико-философская концепция русско­го мыслителя К.Н. Леонтьева;

4) направление русской общественно-полити­ческой мысли, обосновывающее самобытность общественного и государственного развития России;

5) течение в русском консерватизме, обосно­вывающее идею «национальной почвы» как основы и формы социального и духов­ного развития России;

6) общественно- политическое направление русского зарубежья, анализировавшее раз­витие России как особой цивилизации - Евразии - нового историко-культурного, геополитического феномена, исходя из тезиса об особом «месторазвитии» России;

7) общественно-политическое направление, выступавшее за некапиталистический путь развития России, ее переход к социализму через использование коллективистских тра­диций докапиталистических институтов (общины, артели).

2. Представителям, каких направлений русской политической мысли принадлежали следующие высказывания:

а) «Свобода совести, свобода мысли - вот присущий человеку боже­ственный огонь; вот источник всякой духовной силы, всякого жиз­ненного движения, всякого разумного устройства; вот что дает чело­веку знания бесконечные. Все достоинство человека основано на свободе; на ней зиждутся права человеческой личности»;

б) «Тот слишком подвижный строй, который придал всему человечес­кому эгалитарный и эмансипационный прогресс XIX века, очень не­прочен и... должен привести или о всеобщей катастрофе, или к мед­ленному, но глубокому перерождению человеческих обществ на со­вершенно новых и вовсе не либеральных, а, напротив того, крайне стеснительных и принудительных началах»;

в) «Свобода без социализма - это привилегия, несправедливость; со­циализм без свободы - это рабство и скотство»;

г) «Всякое длящееся правление, будь оно единодержавным, народодержавным или иным, есть та или иная форма осуществления идеалоправства. Более реально и ощутимо, чем люди и учреждения, наро­дами и странами правят идеи»;

д) «Русский народ государствовать не хочет... Он хочет оставить для себя свою не политическую, свою внутреннюю общественную жизнь, свои обычаи, свой быт, - жизнь мирную духа, свободы об­щественной, - народной жизни внутри себя...»;

е) «Политическая власть, в собственном смысле слова, это - органи­зованное насилие одного класса для подавления другого»;

ж) «Глубоко религиозный и монархический характер русского народа, некоторые пророческие факты в его прошлой огромная и сплочен­ная масса его империи, великая скрытая сила национального духа..., - все это указывает, по-видимому, что исторические судьбы судили России и дать Вселенской церкви политическую власть, не­обходимую ей для спасения и возрождения Европы и мира».

3. Рассуждая о психологии русского народа, национальном ха­рактере, о «душе России», Н.А. Бердяев в работе «Судьба Рос­сии: Опыт по психологии войны и национальности» (М., 1990) подчеркивал: «Подойти к разгадке тайны, сокрытой в душе Рос­сии, можно сразу же признав антиномичность России, жуткую ее противоречивость... Россия - самая государственная и самая бюрократическая страна в мире; все в России превращается в орудие политики... Русский дух хочет священного государства в абсолютном и готов мириться со звериным государством в отно­сительном... Душа России - не буржуазная душа, душа, не скло­няющаяся перед золотым тельцом, и уже за одно это можно лю­бить ее бесконечно... Созревание России до мировой роли пред­полагает ее духовное возрождение».

Как, на ваш взгляд, соотносятся эти мысли Бердяева с обще­ственно-политическими процессами в современной России, на­сколько они актуальны сегодня?

4. Русский мыслитель И.А. Ильин отмечал: «История как бы вслух произнесла некий закон: в России возможны или едино­властие, или хаос; к республиканскому строю Россия не способ­на. Или еще точнее: бытие России требует единовластия - или религиозного и национально укрепленного единовластия чести, верности и служения, т.е. монархии; или единовластия безбож­ного, бессовестного, бесчестного, и притом антинационального и интернационального, т.е. тирании».

Рассмотрите проблему возрождения монархии в современ­ной России. Восстановление в России монархической формы правления:

а) необходимо и возможно;

б) необходимо, но в настоящее время невозможно;

в) возможно, но не нужно;

г) невозможно и не нужно.

5. Сравните две позиции по вопросу о соотношении морали и по­литики:

а) «Как нравственность христианская имеет в виду осуществление цар­ства Божия внутри отдельного человека, так христианская политика должна подготовлять пришествие Царствия Божия для всего чело­вечества как целого, состоящего из больших частей - народов, племен и государств» (В.С. Соловьев).

б) «Морали в политике нет, а есть только целесообразность» (В.И. Ленин).

6. В философской литературе существует довольно давняя и ус­тойчивая традиция тесно связывать имена Н.Я. Данилевского и К.Н. Леонтьева под рубрикой «поздней» или даже «Вырожден­ной» фазы славянофильства. Выскажите свое отношение к пред­ложенной трактовке, сопоставив взгляды славянофилов, Дани­левского и Леонтьева.

7. В своих «Философических письмах» П. Чаадаев, как известно, отверг внутреннее религиозно-культурное сродство России и За­пада. Вспомним его рассуждение: «Абиссинцы тоже Христиане, ну и что из этого?»

Со своей стороны другой российский мыслитель - В. Вейдле - защищал идею о том, что христианство обрекает Россию быть частью Европы, термин «Евразия» представляется ему нонсенсом: если считать Россию «Евразией», то Испания ока­жется «Еврафрикой», ибо мавританское влияние было там не меньшим, чем, скажем, татарское на Руси.

Сопоставьте воззрения П. Чаадаева и В. Вейдле. Аргументи­руйте свою позицию по проблеме «Россия - Запад».

8. Н.А. Бердяев одним из первых отметил парадоксальность по­литической культуры России, ее «антиномичность и жуткую про­тиворечивость». Он указал на двойственность и иррационализм «русской души» - поразительный симбиоз анархизма и этатизма, готовности отдать жизнь за свободу и неслыханного серви­лизма, шовинизма и интернационализма, гуманизма и жестокости, аскетизма и гедонизма, «ангельской святости» и «зверской низости».

Каковы, на ваш взгляд, причины отмеченного Бердяевым фе­номена?

9. В чем истоки великодержавности в сознании русского народа? Как возникла идея «Третьего Рима»? Чем обличается русская ве­ликодержавность от имперского сознания Других народов (им­перских идеалов Древнего Китая, Древнего Рима, Великобрита­нии XVIII-XIX вв., современных США)?

10. Сравните взгляды А.С. Хомякова и М.А. Бакунина на пробле­му государственной власти. В чем сходство и различие между ними?

11. Прокомментируйте высказывание русского философа С.Л. Франка: «К Леонтьеву... применимы слова, некогда сказан­ные о Гоббсе: он был революционером в услужении реакции».

12. Проанализируйте следующие высказывания:

а) «Славянофильское утверждение России совершенного тождественно духовному и бытовому патриотизму западных народов; западничес­кое же отрицание Руси, начатое Петром и законченное Лениным, - явление Западу неизвестное, явление типично русское» (Ф.А. Степун).

б) «Отрицание России и идолопоклонство перед Европой - явление очень русское, восточное, азиатское явление. Именно крайнее рус­ское западничество и есть явление азиатской души. Можно даже вы­сказать такой парадокс: славянофилы... были первыми русскими ев­ропейцами, так как они пытались мыслить по - европейски самосто­ятельно, а не подражать западной мысли, как подражают дети» (Н.А. Бердяев).

13. А.И. Герцен называл славянофилов и западников «двуликим Янусом». И те, и другие любили свободу. И те, и другие любили Россию: славянофилы - как мать, западники - как дитя.

Сопоставьте социально-политические воззрения славянофи­лов и западников.

14. По мнению русского ученого Б.А. Кистяковского, «...вполне пересоздать общество, построить его на анархических началах без государства и без власти совершенно невозможно, так как громадные массы людей не могут заключить между собой товарищеские отношения. Анархическое общество - это идеал Цар­ствия Божия на земле, который осуществляется только тогда, когда все люди станут святыми».

Как вы относитесь к предложенной им характеристике анар­хизма?

15. Кто из отечественных мыслителей разработал концепцию «свободной теократии»?

а) А.С. Хомяков;

б) Л.А. Тихомиров;

в) К.Н. Леонтьев;

г) B.C. Соловьев.

16. К какому направлению русской политической мысли принад­лежал Н.Я. Данилевский?

а) либеральному;

б) консервативному;

в) анархическому;

г) народническому.

17. Кем было разработано учение об идеократическом Государст­ве?

а) славянофилами;

б) большевиками;

в) евразийцами;

г) западниками.

а) Г.В. Плеханов;

б) П.Б. Струве;

в) НА. Бердяев;

г) П.А. Кропоткин.

а) П.Н. Ткачев;

б) Н.К. Михайловский;

в) Н.Я. Данилевский;

г) М.М. Сперанский.

а) И.А. Ильин;

б) С.Н. Булгаков;

в) М.Н. Катков;

г) Б.Н. Чичерин.

21. Сравните конституционные проекты реформы российского об­щества П.И. Пестеля и Н.М. Муравьева. Почему «Русская правда» Пестеля была более радикальным проектом буржуазного переуст­ройства крепостной России, чем проект конституции Муравьева?

22. Будущий библиограф М.М. Сперанского - М. Корф, оцени­вая государственную деятельность и теоретическое наследие М.М. Сперанского, назвал его «светилом русской администра­ции». Позже он был назван «организаторам бюрократии в Рос­сии... своего рода Пушкиным для бюрократии».

Согласны ли вы с подобными оценками государственной и об­щественной деятельности М.М. Сперанского? К какому направ­лению русской политической мысли он может быть отнесен?

23. Выявите специфику идейного формирования и социокультурного развития основных направлений русского либерализма: христианского (М.М. Сперанский), консервативного (B.H. Чиче­рин), социального (П.И. Новгородцев, М.М. Ковалевский, Н.И. Кареев и др.).

24. В послеоктябрьский период многие русские мыслители иска­ли ответ на вопрос: почему либеральное и консервативное на­правления русской общественности оказались бессильными перед радикализмом?

С.Л. Франк основную причину слабости либеральной партии видел «в отсутствии у нее самостоятельного и положительного миросозерцания». Несамостоятельность русского либерализма проявилась, в частности, в его «полусоциалистичности». В осно­ве этого явления лежала та особенность русского либерализма, что в нем не было философски и религиозно укорененной веры «в ценность духовных начал нации, государства, права и свобо­ды», которая обеспечила бы противостояние разрушительным началам.

В чем заключалась, по вашему мнению, слабость русского ли­берализма? Насколько актуальны слова франка для характерис­тики современного либерализма в России?

25. В политической философии консерватизма можно выделить две центральные идеи:

1) подчинение индивида государству;

2) обеспечение политической и духовной общности нации.

Если брать за основу типологического анализа политическую философию русского консерватизма, то в нем можно выделить два основных типа:

1) ценностный, который основывается на убеждении, что цель общест­ва состоит в сохранении и воплощении основополагающих ценнос­тей - ценностей социальной интеграции (Бог, родина, община, этничность, общее прошлое, общая судьба и др.);

2) структурный, который исходит из того, что стабильность общества обеспечивается не сохранением ценностей, а общественными струк­турами (и прежде всего государством).

Исходя из предложенной типологизации, назовите основных представителей ценностного и структурного направлении в рус­ском консерватизме.

26. Кому принадлежит идея образования Всеславянской федера­ции (с Константинополем как столицей)?

а) К.Н. Леонтьеву;

б) Н.А. Бердяеву;

в) П.И. Пестелю;

г) Н.Я. Данилевскому.

27. Кто из русских мыслителей пришел к выводу об исторической перспективности монархий как результата длительного истори­ческого развития государственных систем?

а) B.C. Соловьев;

б) И.В. Киреевский;

в) Л.А. Тихомиров;

г) К.С. Аксаков.

28. Разрешение дилеммы консерватизма и либерализма; полагал С.Л. Франк, носит относительный характер, так как противопо­ложность двух известных начал «Я» и «Мы», претендующих на абсолютное значение, есть вечный спутник общественного бытия. Общество «обречено» на бесконечные колебания между ними: от разлагающей анархии личных устремлений к деспотизму государственной воли.

В чем заключалась специфика взаимоотношений либерализ­ма и консерватизма в истории русской политической мысли?

29. Проанализируйте следующие характеристики русского кон­серватизма:

«Величайшее несчастье русской политической жизни - считал С.Н. Булгаков, - что в ней нет и не может образоваться подлинного («английского») консерватизма и нет труднее задачи, как с умом и совестью быть политически правым, имея даже самую правую идеологию; ибо в официально-правом лагере су­ществует спрос не на убеждения, независимые и свободные, но на послушное низкопоклонство, не на принципы, а на бесприн­ципность».

По мнению С.Л. Франка, русский консерватизм опирается «на ряд давних привычек чувства и веры, на традиционный уклад жизни, словом, на силы исторической инерции, но он уже давно потерял живые духовные и нравственные корни своего бытия и не чувст­вовал потребности укрепить их в стране, ...не понимал всей от­ветственности и сложность этой задачи, всей необходимой органичности такого прорастания корней в живые глубины народной души».

Сравните приведенные характеристики русского консерва­тизма. Что, на ваш взгляд, в конечном счете, обусловило его по­литическое (но не теоретическое) поражение в 1917 г.?

30. Н.А. Бердяев в работе «Истоки и смысл русского коммуниз­ма» провел своеобразную параллель межу К.П. Победоносце­вым и В.И. Лениным: Победоносцев «был ровным вождем ста­рой монархической России эпохи упадка. Ленин был духовным вождем новой коммунистической России». Эту мысль развивает С.Л. Франк: «Самый замечательный и трагический факт... рус­ской политической жизни, указующий на очень глубокую и общую черту нашей национальной души, состоит во внутреннем сродстве нравственного облика типичного русского консерватора и революционера». В чем, на ваш взгляд, заключалось это «сродство»?

31. Самой опасной, великой ложью своего времени и ярчайшим примером разрыва теории и практики К.П. Победоносцев считал неуклонно наращивающую свое влияние в России второй поло­вины XIX в. доктрину парламентаризма, «роковое заблуждение, одно из самых поразительных в истории человечества», заключа­ется, по его мнению, в том, что в условиях реализации выборно-парламентского принципа народ якобы избирает, выдвигает во власть людей, отражающих волю большинства и гарантирующих защиту его интереса. Внимательное исследование парламентских систем приводит к другим выводам. «...Правителями, - утверж­дал Победоносцев, - становятся ловкие подбиратели голосов... механически, искусно орудующие закулисными пружинами, ко­торые приводят в действие кукол на арене демократических вы­боров». Практически «избирается излюбленник меньшинства, иногда очень скудного, только это меньшинство представляет организованную силу, тогда как большинство как песок, ничем не связано, и потому бессильно перед кружком или партией».

Как вы думаете, не сгущает ли Победоносцев краски? Неуже­ли выборные системы «замешены» исключительно на эгоизме, подкупе, обмане, лицемерии? Аргументируйте свою Позицию. В чем актуальность критики парламентаризма Победоносцевым?

32. Русский коммунизм в Советской России, по оценке Н.А. Бер­дяева, явился извращением русской мессианской идеи. Русский коммунизм утверждает свет с Востока, который должен просве­тить буржуазную тьму Запада. В коммунизме есть своя правда и своя ложь. Правда - социальная, раскрытие возможности брат­ства людей и народов, преодоление классов; ложь - в духовных основах, которые приводят к процессу дегуманизации, к отрица­нию ценности всякого человека, к сужению человеческого созна­ния, которое уже наблюдалось в русском нигилизме. Коммунизм, подчеркивает Н.А. Бердяев, есть русское явление, несмотря на марксистскую идеологию «Коммунизм есть русская судьба, мо­мент внутренней судьбы русского народа. И изжит он должен быть внутренними силами русского народа. Коммунизм должен быть преодолен, а не уничтожен. В высшую стадию, которая на­ступит после коммунизма, должна войти и правда коммунизма, но освобожденная от лжи. Русская революция пробудила и раско­вала огромные силы русского народа. В этом ее главный смысл».

Согласны ли вы с точкой зрения Бердяева? Аргументируйте свой ответ.

Согласны ли вы с французским политологом Дж.П. Ледонoм, утверждающим, что специфической чертой российского правящего класса на протяжении всей истории было и остается «эгоистическое удовлетворение своих потребностей и максимизация военной власти»?

ПРОМЕЖУТОЧНАЯ АТТЕСТАЦИЯ - ЭКЗАМЕН

Разработчик:

доцент кафедры теории и истории государства и права

Сочинского института РУДН к.и.н., доцент В.В. Соловьева

Эксперты:

(место работы) (занимаемая должность) (инициалы, фамилия)

____________________ ___________________ _________________________

(место работы) (занимаемая должность) (инициалы, фамилия

Приложение

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ
Федеральное государственное бюджетное учреждение высшего профессионального образования
РОССИЙСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ДРУЖБЫ НАРОДОВ
СОЧИНСКИЙ ИНСТИТУТ (ФИЛИАЛ )

ЮРИДИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

КАФЕДРА ТЕОРИИ И ИСТОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА

РЕФЕРАТ ПО ДИСЦИПЛИНЕ

«ИСТОРИЯ ПОЛИТИЧЕСКИХ И ПРАВОВЫХ УЧЕНИЙ»

©2015-2019 сайт
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2016-02-16

На которой сосредотачивает свое внимание.

Р. Дарендорф описывает несколько таких моделей: «экономического человека», как «потребителя, тщательно взвешивающего полезные стороны и стоимость своей покупки», «психологического человека» как человека, который, «даже если всегда делает добро, в то же время всегда может хотеть сделать зло, мотивы поведения которого скрыты…», «социологического человека», который для автора – «носитель социально предопределенной роли…»

Что в человеке интересует философскую антропологию? В чем специфика

философско-антропологического знания?

В ответ на какие специфические нужды общества оно появилось?

Зачем оно необходимо современному человеку и науке?

2. С. Л. Франк в известной работе «Смысл жизни» пишет, что этот «проклятый вопрос» «о смысле жизни» волнует и мучает в глубине души каждого человека. Человек может на время, даже на очень долгое время, совсем забыть о нем, погрузиться с головой в будничные интересы сегодняшнего дня, в материальные заботы о сохранении жизни, о богатстве, довольстве и земных успехах…. но жизнь уже так устроена, что совсем и навсегда отмахнуться от него не может и самый тупой, заплывший жиром или духовно спящий человек … Этот вопрос - не теоретический, не предмет праздной умственной игры; этот вопрос есть вопрос о смысле самой жизни, он даже страшен – и, собственно, говоря еще гораздо более страшнее, чем при тяжкой нужде вопрос о куске хлеба для утоления голода…».

Что же такое «смысл жизни»? Какие мнения есть по этому вопросу среди философов, теологов, ученых?

Зачем человеку нужно прояснить его для себя? Почему С. Л. Франк называет его практическим вопросом, вопросом всей жизни?

В чем Вы видите смысл своей жизни. Ответ аргументируйте.

3. Высшей подлинной сущностью человека является свобода. Человек всегда стремится к свободе. «Без свободы нет человека», - говорил, Ф.М. Достоевский. В то же время он отмечал , что свобода может привести к эгоизму, неблаговидности и даже безобразию. Тогда она превращается в несвободу.

Современный немецкий философ, социолог и психолог Э. Фромм («Бегство от свободы») пишет, что процесс развития человеческой свободы носит диалектический характер. С одной стороны, это «процесс развития человека, овладения природой, возрастания роли разума, укрепления человеческой солидарности. Но, с другой, это – усиление индивидуализации, которая означает усиление изоляции, неуверенности… Вместе с этим растет и чувство бессилия, ничтожности отдельного человека». «Люди утрачивают первичные связи, давшие им осуществление уверенности. Такой разрыв превращает свободу в невыносимое бремя: она становится источником сомнений, влечет за собой жизнь, лишенную цели и смысла. И тогда возникает сильная тенденция избавиться от такой свободы, уйти в подчинение или найти иной способ связаться с людьми и миром, чтобы спастись от неуверенности даже ценой свободы».

Что такое свобода человека? Какие есть точки зрения по этому вопросу?

Когда и при каких условиях она превращается в свою противоположность ? Подтвердите примерами.

Что необходимо, чтобы осуществить подлинную свободу, избежать ее превращения в несвободу или «бегство от свободы»?

4. С XVIII века на авансцену истории вышла принципиально новая реальность – техника, которая радикально стала изменять и изменяет условия человеческого существования.

В чем это проявляется в современном мире?

Становится ли человек благодаря техническим средствам более гуманным?

Тест

1. Суждение: «…сущность человека не есть абстракт, присущий отдельному человеку. В своей действительности она есть совокупность всех общественных отношений» характеризует следующий подход к пониманию человека:
а) Биологизаторский;

б) Религиозный;

в) Психологический;

г) Социологизаторский.

2. Представителем антропологического материализма был:

а) Гегель;

б) Фейербах;

г) Конт.
3. По мнению Ф. Энгельса, основой антропогенеза выступает:

а) Способность к познанию;

б) Наличие инстинкта самосохранения;

в) Труд;

4. К представителям школы современной философской антропологии относится:

а) Хайдеггер;

5. Социальные качества человека, по преимуществу, фиксируются понятием

а) Индивид;

б) Индивидуальность;

в) Личность.

1	2	3	4	5
г	б	в	в	в

Тема «Проблема сознания»

Вопросы

1. 
   В чём заключается принципиальное отличие сознания и материи?

2. Какое понятие, на ваш взгляд, шире «психика» или «сознание»?
Задания

Задание № 1. Вставьте имена философов или философское понятие.

1. Мыслитель, разработавший психологическую концепцию, направленную на изучение скрытых связей и основ человеческой жизни ____________________.

3. Свойство высокоорганизованных живых существ активно отвечать на внешние воздействия и формировать их образы - _________________________________.

4. Совокупность психических явлений, состояний и действий, лежащих вне сферы человеческого разума, безотчетных и не поддающихся, по крайней мере, в данный момент, контролю со стороны сознания _________________________________.

5. Система знаков, служащая средством человеческого общения, мышления и выражения мыслей _____________________.

Согласны ли Вы с ним?

Разве безнравственные люди не познают мир?

Почему для постижения истинного знания важна нравственная сторона дела?

Сравните это высказывание Киреевского с суждением французского писателя Рабле:

«Знание без совести – погибель души».
Задание № 6.

Перед вами портреты мыслителей, объединенных в три группы. Объясните, какой критерий положен в основу такой группировки.

Группа № 1.

Беркли Юм Кант

Группа № 2.

Поппер Фейерабенд Кун

Группа № 3

Рассел Витгенштейн

Группа 1 – агностики. Группа 2 – представители постпозитивизма (критического рационализма).

Группа 3 – представители неопозитивизма (логического позитивизма).

Тест

В каждом задании один верный ответ

1. Раздел философии, основной категорией которого выступает «истина»:

а) Онтология;

б) Гносеология;

в) Эстетика;

г) Аксиология.

2. Практика это –

а) Чувственное восприятие мира;

б) Только материально-практическая деятельность людей;

в) Логическое обоснование действительности;

г) Целеполагающая, чувственно-предметная деятельность людей по освоению и преобразованию действительности.
3. Классическим определением истины является:

а) Истина это – полезность, эффективность знания;

б) Истина это – соответствие знания действительности;

в) Истина это – свойство самосогласованности знаний;

г) Истина это - соглашение.
4. Направление в теории познания, основным источником познания считающее данные органов чувств, это:

а) Эмпиризм;

б) Рационализм;

в) Сенсуализм;

г) Мистика.
5. На эмпирическом уровне научного познания используются такой метод, как:

а) Наблюдение;

б) Идеализация;

в) Формализация.

6. Универсальный (философский) метод познания это:

а) Описание;

б) Наблюдение;

Смысл жизни (размышления по поводу работ C. Франка)

В.Н. Гасилин

Главным источником размышлений является работа С.А. Франка «Смысл жизни», опубликованная в 1924 г. В статье раскрываются проблемы смысла жизни, ценностей человеческого бытия, разумного в человеке. Выделена проблематика любви, блага и истины.

Ключевые слова: С. Франк, философия, смысл жизни, ценности, мир, разум, истина.

Meaning of Life (Reflections on the works of S. Frank)

Vladimir N. Gasilin

The main source of reflection for this article is the work of S.L. Frank "The Meaning of Life", published in 1924. The present article reveals the problems of the meaning of life, the values of human existence and reason. The problems of love, good and truth are also revealed.

Keywords: S. Frank, philosophy, meaning of life, values, peace, reason, truth.

Главным источником размышлений является работа С.А. Франка «Смысл жизни», опубликованная в 1924 г. Но еще до этого Франк занимался, задумывался и стремился осмыслить эти проблемы. Франк писал об этих проблемах еще в работе «Крушение кумиров» (осень 1922 г.) .

Франк сразу же ставит вопросы: «Имеет ли жизнь вообще смысл, и если да - то какой именно? В чем смысл жизни? Или жизнь есть просто бессмыслица, бессмысленный, никчемный процесс естественного рождения, расцветания, созревания, увядания и смерти человека, как всякого другого органического существа?» 1. Думали ли об этих вопросах (а точнее о главном вопросе - в чем смысл жизни?) русские люди - разумеется - да. Вопрос о смысле жизни не «теоретический», праздный, это вопрос о самой жизни. Русские, вероятно, по своей неустроенности, неналаженности своей внешней, гражданской, бытовой и общественной жизни в прежние, «благополучные» времена отличались тем, что больше мучились вопросом о смысле жизни. Ну, и что? Теперь, говорит Франк, оглядываясь назад, на прошлое, мы делаем заключение, что мы не хотели и или не могли

видеть истинного лица жизни и потому мало заботились о его разгадке. Эти слова ныне звучат очень актуально. Кто ныне, учитывая все пережитое в XX в., задумывается о смысле жизни? Людей интересуют повседневные проблемы, связанные у многих просто с выживанием. У молодежи - с повышением социального статуса, с увеличением заработной платы, с карьерой и т.д. И как своеобразным итогом звучат слова Франка: «Происшедшее ужасающее потрясение и разрушение всей нашей общественной жизни принесло нам... одно ценнейшее, несмотря на всю его горечь, благо: оно обнаружило перед нами жизнь как она есть на самом деле2 (С. 494). И действительно, все большее число людей задумывается над вопросами, если не смысла собственной, индивидуальной жизни, сколько над вопросами о будущем России, перспективах ее дальнейшего развития, будущем страны, ее месте в мире. Внятных ответов на эти вопросы до сих пор нет. Будущее остается неопределенным. И не случайно, что число верующих в Бога (православных, мусульман) растет. Это не просто факт освобождения от прошлых «оков» атеизма. Это свидетельство о новом положении религии в обществе. Только одна религия дает ответ на вопрос о смысле жизни - таков вывод Франка. Как он писал в начале века, перед нами теперь, через увеличительное стекло наших нынешних бедствий, с явственностью предстала сама сущность жизни во всей ее превратности, скоротечности. Тягостности - во всей ее бессмысленности. И поэтому вопрос о смысле жизни приобретает исключительную остроту.

Для меня и, возможно, для многих, знакомых с творчеством С.А. Франка, ответ на вопрос о смысле жизни в его интерпретации не представляет проблемы. Ответ достаточно очевиден. Проблема состоит в обосновании ответа на данный вопрос. Такая постановка проблемы представляет несомненный интерес, прежде всего, в методологическом отношении, а также в том, насколько это обоснование может быть приемлемо как в рамках того философствования, которое осуществлял Франк, так и современного. И нельзя забывать о том, что в русской философии, особенно в философии рубежа Х1Х-ХХ вв. ответ на этот вопрос искали многие выдающиеся мыслители.

2 «Правда, - писал Франк, - большинство русских людей еще старается отогнать от себя эти грозные и тоскливые думы страстной мечтой о будущем обновлении и возрождении нашей общей русской жизни. Русские люди вообще имели привычку жить мечтами о будущем... Но никогда. Быть может, это духовное состояние не было так распространено, как именно теперь... Нельзя ведь отрицать, что должен же наконец рано или поздно наступить день, когда русская жизнь выберется из той трясины, в которую она попала...» [С. 496 - 497].

В словосочетании обсуждаемого вопроса первое место занимает слово «жизнь», а не «смысл». Жизнь - непостижима и не выразима в понятии, о чем свидетельствуют представители «философии жизни»; она - творение Божье. Об этом писали выдающиеся русские философы и богословы. H.A. Бердяев полагал, что мир, в котором мы живем - это тяжелый мир, подчиненный необходимости, где нет свободы, все ограничено и относительно. С.Н. Булгаков писал, что «логическое мышление соответствует лишь теперешнему, греховному, раздробленному состоянию мира и человечества, оно есть болезнь и порождение несовершеннолетия» .

Конечно, каждый человек, который задумывался над этим вопросом, давал и будет давать свой на него ответ. На мой взгляд, не следует стремиться подводить эти ответы под один знаменатель, искать какой-то один общий ответ. Конечно, такого рода поиски очень заманчивы, но они сродни поискам эликсира бессмертия... За рубежом происходило то же.

Как здесь не вспомнить Тейяра де Шардена. Он в своей «Божественной среде» наметил два основных пути: обожение активности и обожение пассивности. Ни тот, ни другой путь вроде бы не противоречат догматике.

В рамках первого пути «возможный конфликт может окончиться одним из трех способов: 1. Христианин подавит интерес, вкус к внешнему миру, попытается жить в мире, обоженном путем исключения земного; 2. Оттолкнет евангельские заповеди и решит жить, как ему покажется, настоящей человеческой жизнью; 3. Откажется понять несовершенный внешний мир, не предастся Богу, он смирится с «двойной» жизнью. Эти три пути, как писал Тейяр де Шарден, опасны, что очевидно. Но есть четвертый способ разрешить проблему: увидеть, что можно примирить и оплодотворить одно другим: любовь к миру, усилие безразличия и усилие развития.

В рамках второго способа наше восхождение в область неупорядоченного есть также две «стороны», «энергии». 1. Дружественные, поддерживающие наше усилие и благоприятные. 2. Враждебные энергии, «которые противодействуют нашим стремлениям, задерживают или отклоняют наше движение к сверхбытию и ограничивают... способности к развитию: это пассивные силы умаления»» . Но и это направление не является перспективным.

Многие люди стремятся устроить свою жизнь как можно комфортнее, иметь как можно больше благ и т.д. «По-видимому, -пишет Франк, - умение «устраиваться в жизни», добывать жизненные блага, утверждать и расширять свою позицию в жизнен-

ной борьбе обратно пропорционально вниманию, уделяемому вопросу о «смысле жизни»» [С. 493]. И это вполне оправданно, поскольку любой разумный человек всегда стремится к лучшему; это не просто какой-то эвдомонизм, нет - это, так сказать, естественное стремление, может быть - инстинкт.

И тут встает извечный русский вопрос, актуализированный Н.Г. Чернышевским. Действительно, вопрос о смысле жизни связан с направлением деятельности, ибо жизнь и ее смысл - это деятельность, жизненная деятельность. Что делать?

Этот вопрос может иметь весьма различные смыслы. Франк полагает, что единственно вполне разумный смысл, допускающий точный ответ, он имеет, когда под ним подразумевается отыскание пути или средства к какой-то цели. Цель - это тот материальный или идеальный феномен, который стремится достичь человек. Ради чего? Ведь смысл жизни - это просто достижение цели, а, наверное, осознание своей жизни, ее предназначения.

Все люди не праведники, ни злодеи, ни добрые, ни злые. Немножко того и другого. Они - никакие, обыкновенная посредственность [цит по 4, С. 14]. Какие люди оставляют самый сильный вклад в истории? Ответ Клавдия: «Я делю их на четыре группы: В первую входят негодяи с каменным лицом; ярким примером таких людей был Макрон... Затем идут праведники с таким же каменным сердцем, выдающимся примером которых был Катон Цензор... К третьей группе относятся праведники с золотым сердцем, такие как Афинодор и... Германик. А к последней и самой малочисленной группе - негодяи с золотым сердцем, и среди них трудно представить более идеальный образец, чем Ирод Агриппа»...

Франк справедливо замечает, что вопрос «что мне делать?» со значением «к чему мне стремиться?», «какую жизненную цель себе поставить?» «поднимается тогда, когда вопрошающему неясно само содержание высшей, последней, все остальное определяющей цели и ценности жизни» [С. 501].

Получается, что вопрос о смысле жизни затрагивает, может быть и неосознанно, фундаментальные философские проблемы, что продемонстрировано в работе Франка.

Типично русский смысл вопроса «что делать», заостренный в свое время Н.Г. Чернышевским, связан с вопросом: «что делать мне и другим, чтобы спасти мир и тем оправдать свою жизнь?» В основе этого вопроса лежит ряд предпосылок и условий (о которых далее). Установка одна: человек призван преобразовать мир и спасти его, чтобы реализовалась его высшая цель. И вопрос состоит в том, как найти то общее дело, которое осуществит спасение мира? Поиском ответа на этот вопрос занимался Федоров. Но

нужно ли преобразовывать мир для этого? Ведь согласно христианской традиции мир был создан всемогущим и всезнающим Богом. Что в этом творении может изменить тварь, менее совершенная, чем Творец? Ответ давался неоднократно; суть - изменить, прежде всего, социально-политический строй. Что и реализовалось большевиками в результате революции 1917 г. (и не только ими). Все варианты сходятся к одному: В основе их «лежит непосредственное убеждение, что есть такое единое общее дело, которое спасет мир, и соучастие в котором впервые дарует смысл жизни личности» [с. 504 - 505]. Это вера в смысл жизни через соучастие в общем деле, которое спасет мир. Франк справедливо замечает, что это - продукт нравственной слепоты: «Гордые спасатели мира, противопоставившие себя и свои стремления как высшее разумное и благое начало злу и хаосу всей реальной жизни, оказались сами проявлением и продуктом - притом одним из самых худших - этой самой злой и хаотической русской действительности...» [С. 506].

Но вернемся цели, ведь смысл жизни вроде бы предполагает, что жизнь имеет цель. По поводу цели и ее интерпретации существует обширная литература. В данном случае следует выделить то важное, что относится к определению смысла жизни.

Здесь мы опять сталкиваемся с многозначностью употребляемых терминов: смысл, цель, средства, жизнь, и т.д.

Жизнь и цель, несомненно, связаны, хотя и не для всех людей и во всех обстоятельствах. Они все же производны от человека. Это приводит к дилемме: «Одно из двух: или жизнь в целом имеет смысл - тогда она должна иметь его в каждое свое мгновение... или же этого нет, и жизнь, наша настоящая жизнь, бессмысленна, и тогда нет спасения от бессмыслицы, и все грядущее блаженство мира не искупает и не в силах искупить ее...[С. 508]. Напомню, что вслед за Франком мы ищем смысл (полный), жизни как единого целого. А как же «я», тогда оно должно осознаваться как вневременное и всеобъемлющее целое, ибо в этом контексте мы спрашиваем: имеет ли оно «смысл» и в чем он состоит? «Поэтому мировой смысл, смысл жизни, - пишет Франк, - никогда не может быть осуществлен во времени, ни вообще приурочен к какому-либо времени. Он или есть - раз навсегда! Или уже его нет - и тогда тоже - раз и навсегда!» [С.509].

Чтобы искать смысл жизни и найти его, пишет Франк, надо остановиться, сосредоточиться, ни о чем не «хлопотать», ничего не делать. Тогда вопрос «Что делать?» просто отпадает, точнее, он неправомерен. И поиски смысла жизни продолжаются. И тут мы вплотную подходим к условиям возможности смысла жизни.

Прежде всего, следует определиться со смыслом. Под «смыслом» Франк понимает примерно то же, что «разумность», а разумное в относительном смысле - то, что целесообразно, ведет к цели. Цель - разумна? Всегда ли? Средство разумно, когда оно ведет к цели. А вот цель не всегда бывает разумной. Здесь возникает еще одна категория, связанная со смыслом, которой мы не хотим касаться, - целесообразность. Смысл всегда относителен, он предполагает смысл для чего-то. «Жизнь же в целом никакой цели не имеет, а потому о «смысле» ее нельзя ставить вопроса» [С. 514]. Вот это странный результат, выходит, что наша жизнь - стихийный процесс изживания ее... Такой вывод не устраивает Франка, и дело не в аргументах, которые он основательно приводит против подобного подхода осмысления жизни; он все же утверждает смысл жизни, ее самодовлеющую ценность и стремится найти этот смысл: «жизнь должна быть служением высшему и абсолютному благу» [С. 515], не какому-то безличному абсолюту, как у Гегеля. Франк приводит слова Белинского, который, ознакомившись с позицией Гегеля, с негодованием воскликнул: «так это я, значит, не для себя самого познаю и живу, а для развития какого-то абсолютного духа. Стану я для него трудиться!»3 .

Смысл жизни связывается здесь с благом, «благом для меня» (и в субъективном, и в объективном смысле). Под благом в объективном смысле понимается самодовлеющая ценность или самоцель; под благом в субъективном смысле - нечто приятное, нужное и полезное нам.

Первое условие осмысленности жизни состоит в том, что «мы прекратили бессмысленную погоню за самой жизнью, а отдали бы ее служению чему-то высшему, имеющему оправдание в самом себе» [С. 517]. Но что это такое? Какова тогда цель? Жизнь в благе, или благая жизнь, или благо как жизнь: такова ли цель наших стремлений? Ведь абсолютная противоположность всякой разумной цели есть смерть, небытие. Искомое благо не может быть только «идеалом», но должно быть живым бытием, удовлетворяющим нас. Что это?

Любовь? Когда мы любим, и ищем в любви то, что нас удовлетворяет, хотим вкусить только личных радостей от нее, мы занимаемся развратом, а не подлинной любовью. «Любовь, - пишет Франк, - не есть холодна и пустая, эгоистическая жажда наслаждения, но и любовь не есть рабское служение, уничтожения себя для другого. Любовь есть такое преодоление нашей корыстной

3 Но это не первое знакомство Белинского с Гегелем, а уже зрелое. См.: .

личной жизни, которое именно дарует нам блаженную полноту подлинной жизни и тем осмысливает нашу жизнь [С. 518].

Но, как замечает Франк, «любовь к земному человеческому существу сама по себе не дает подлинного, последнего смысла жизни [С. 518]. Вмешивается временной фактор, который неизбежно выводит на проблему вечной жизни. «Живое благо, или благо как жизнь, должно быть вечной жизнью, и эта вечная жизнь должна быть моей личной жизнью. Моя жизнь может быть осмыслена, только если она обладает вечностью» [С.519]. И есть еще одно условие осмысленности жизни. «Не только фактически я должен служить высшему благу и, пребывая в нем и пропитывая им свою жизнь, тем обретать истинную жизнь; но я должен так же непрерывно разумно сознавать все это соотношение; ибо если я бессознательно участвую в этом служении, оно только бессознательно для меня обогащает меня, то я по-прежнему сознаю свою жизнь пребывающей во тьме бессмысленности...» [С. 510-520].

Таким образом, итог размышлений Франка состоит в следующем: для того, чтобы жизнь имела смысл необходимы два условия: «существование Бога и наша собственная причастность ему, достижимость для нас жизни в Боге или божественной жизни» [С. 521]. Достаточны ли эти условия?

«Жизнь есть подлинная живая Истина» [С. 521]. Но как же найти эту Истину? Ведь жизнь вроде бы бессмысленна? И Франк приводит основательные аргументы в пользу бессмысленности жизни. Они вроде бы очевидны. Эти рассуждения приводят его к вопросу: «есть ли умозаключение от эмпирической природы мира и жизни достаточный и единственный критерий для решения вопроса о смысле жизни?» [С. 533]. Франк полагает, что ответить на этот вопрос можно отрицательно: любой ответ содержит в себе внутреннее логическое противоречие: если мы понимаем и разумно утверждаем бессмысленность жизни, то, значит, на свете не все бессмысленно, в том числе и жизнь. «Не есть ли это, - снова спрашивает Франк, - особое и особенное бессмысленное издевательство мировой судьбы над человеком - даровать ему духовный взор, чтобы он видел свое бессилие перед слепыми силами и безысходно мучился им?» [С. 534]. Нет! В нашем бытии есть начало иного, вечного бытия (хотя и замутненное нашей чувственной ограниченностью). И вот это знание «удостоверяет нас не только в собственном, внутреннем сверхэмпирическом бытии, но и в бытии божественного и всеобъемлющего, свехмирового начала Истины, хотя бы лишь как света чистого знания» [С. 537].

Искать смысл жизни в сиюминутном, эмпирическом бытии нельзя. Этот смысл выходит за его пределы. Разум, данный чело-

веку, оказывается бессильным. Но можно ли полагаться только на разум? Ведь есть еще и чувства, которые играют в жизни человека не меньшую роль, выводят его за пределы этого бытия, вопреки бытию. Отсюда ясно, что «смысл жизни нельзя найти в готовом виде раз и навсегда данным, уже утвержденным в бытии, а можно только добиваться его осуществления - таков вывод С.Л. Франка.

Литература

1. Белинский В.Г. В воспоминаниях современников. М.: Художественная литература. 1977.

2. Белинский В.Г. Собрание соч., Т. 9. М.: Художественная литература. 1982.

3. Булгаков С.Н. Свет невечерний. Созерцания и умозрения. М. 1994.

4. Грейвз Р. Божественный Клавдий. М. 1992.

5. Тейяр де Шарден П. Божественная среда. Пер.с франц. О.С. Вайнер, Я.Г. Кротова и З.А. Масленниковой. Вступ. ст. прот. Александр Мень. М.: Издательство «Ренессанс» СП «ИВО - СцЦ». 1992.

6. Франк С. Смысл жизни // Смысл жизни: Антология. /Сост., общ. ред., предисл. и прим. Н.К. Гаврюпшна. М.: Издательская группа «Прогресс-Культура». 1994.

7. Франк С.Л. Сочинения. М., «Правда». 1990.

1. Проблема социальной философии

Что такое есть собственно общественная жизнь? Какова та общая ее природа, которая скрывается за всем многообразием ее конкретных проявлений в пространстве и времени, начиная с примитивной семейно-родовой ячейки, с какой-нибудь орды диких кочевников, и кончая сложными и обширными современными государствами? Какое место занимает общественная жизнь в жизни человека, каково ее истинное назначение и к чему, собственно, стремится человек и чего он может достичь, строя формы своего общественного бытия? И, наконец, какое место занимает общественная жизнь человека в мировом, космическом бытии вообще, к какой области бытия она относится, каков ее подлинный смысл, каково ее отношение к последним, абсолютным началам и ценностям, лежащим в основе жизни вообще?

Все эти вопросы, и сами по себе, т. е. как чисто теоретические вопросы, достаточно интересные, чтобы привлечь к себе напряженное внимание и стать предметом философской пытливости, вместе с тем имеют далеко не только «академический» или теоретический интерес. Про­блема природы и смысла общественной жизни есть, очевидно, часть, и притом, как это ясно само собой, очень существенная часть, проблемы природы и смысла челове­ческой жизни вообще - проблемы человеческого самосоз­нания. Она связана с вопросом, что такое есть человек и каково его истинное назначение. Этот основной религиозно-философский вопрос, который есть, в сущности, последняя цель всей человеческой мысли, всех наших умственных исканий вообще, с какой-то весьма существен­ной своей стороны сводится к вопросу о природе и смысле общественной жизни. Ибо конкретно человеческая жизнь ведь всегда есть совместная, т. е. именно общественная, жизнь. И если человеческая жизнь вообще полна страстной и напряженной борьбы, так что, по словам Гете, «быть человеком значит быть борцом», то больше всего это обнаруживается в общественной жизни. Миллионы людей на протяжении всей мировой истории жертвуют своей жизнью и всем своим достоянием общественной борьбе - будет ли то борьба между народами или борьба партий и групп,- с величайшей, все охватывающей страстью отдава­ясь в ней осуществлению каких-либо общественных целей или идеалов; они придают этому осуществлению, очевидно, какой-то абсолютный смысл, оправдывающий такие вели­чайшие жертвы. Но ведь, по существу, очевидно, что всякая отдельная общественная цель приобретает ценность и смысл только как средство осуществления или форма выражения общей цели и, следовательно, общего существа общественной жизни, как таковой. И если в действитель­ности, на практике, человеческие общества и партии живут и действуют так же, как отдельные люди, под властью слепых, неосмысленных страстей, не отдавая себе отчета в том, зачем именно и почему они стремятся к осуществле­нию данной цели, то ведь это не меняет существа дела: напротив, именно ввиду этой слепоты тем большую практическую остроту приобретает требование подлинного осмысления общественной жизни, развития подлинного общественного самосознания…

Другими словами, проблема социальной философии - вопрос, что такое, собственно, есть общество, какое значение оно имеет в жизни человека, в чем его истинное существо и к чему оно нас обязывает, - этот вопрос, помимо своего постоянного теоретического философского значения, имеет именно в наше время огромное, можно сказать, основополагающее практическое значение. Если когда-либо, то именно теперь наступила пора раздумья – того раздумья, которое, не останавливая на поверхности жизни и ее текущих запросах сегодняшнего дня, направляется в глубь, в вечное, непреходящее существо предмета. Все подлинные, глубочайшие кризисы в духовной жизни - будь то жизнь отдельного человека или целого общества и человечества - могут быть преодолены только таким способом. Когда человек заплутался и зашел в тупик, он не должен продолжать идти наудачу, озираясь только на ближайшую, окружающую его среду; он должен остановиться, вернуться назад, призадуматься, чтобы вновь ориентироваться в целом, окинуть умственным взором все пространство, по которому проходит его путь. Когда человек уже не знает, что ему начать и куда идти, он должен, забыв на время о сегодняшнем дне и его требованиях, задуматься над тем, к чему он, собственно, стремится и, значит, в чем его истинное существо и назначение. Но именно этот вопрос в применении к совместной, общественно-исторической жизни людей и есть проблема социальной философии, философского осмысле­ния общего существа общественного бытия.

Невнимание и пренебрежение к этому, единственно правильному, философскому уяснению и обоснованию общественного самопознания через познание вечных и общих основ общественного бытия есть отражение того пренебрежительно-отрицательного отношения к философ­скому познанию вообще, которое свойственно так называ­емым «практическим» людям. В основе его лежит одно недоразумение, постоянно владеющее умами ограниченны­ми, неспособными воспринять реальность во всей ее глубине и полноте, и особенно господствующее в наше время всеобщей демократизации и варваризации. Это недоразумение состоит в утверждении, что философия уводит мысль от познания конкретной реальности, единственно нужного для практической жизни, в область абстракций. Конкретным считается только единичное, здесь и теперь перед нами стоящее, чувственно видимое и действующее на нас; все общее, вечное и всеобъемлющее есть ненужная или, во всяком случае, обедняющая абстракция. На самом деле для того, кто умеет подлинно видеть реальность, дело обстоит как раз наоборот. Общее – именно подлинно общее – не есть абстракция, оно есть целое; но конкретно есть именно целое. Напротив, все единичное, вырванное из связи с общим и рассматриваемое изолированно, есть именно а обеднено, обесцвечено, умерщвлено, ибо оно живет только в целом, будучи укоренено в нем и питаясь его силами. Истинно и конкретно есть не часть, а только целое; все частное именно тогда понято в своей полноте и жизнен­ности, когда оно постигнуто на фоне целого как неотъемлемый момент и своеобразное выражение целого. Философия есть поэтому не самая абстрактная, а, напротив, самая конкретная или, вернее, единственная конкретная наука; ибо, направленная на всеединство, она имеет дело с реальностью во всей ее полноте и, следовательно, с единственно подлинной реальностью.

Сегодняшний день нельзя понять вне связи со вчерашним и, следовательно, с давно прошедшим; то, что есть здесь и теперь, постижимо лишь в связи с тем, что есть везде, ибо только в этой связи или, вернее, в этом единстве оно подлинно реально; его созерцание вне этого единства, превращение его в некое самодовлеющее бытие, в замкнутый в себе атом, есть именно «отрешенное», т. е. абстрактное, и потому мнимое его познание, в котором от конкретной полноты реальности остается только ее мимолетная тень. Так называемые «практические» люди, люди сегодняшнего дня, презирающие философские обобщения и интуицию целого, могут, конечно, путем догадки и инстинкта действовать правильно; но когда они начинают рассуждать и мыслить, именно они оказываются, по большей части, безнадежными фантазерами, живущими в мире мертвых слов и ходячих схем. И если философы сами по се6e еще не суть успешные практические политические деятели - ибо от теоретического познания до умения практически применять его к жизни лежит еще далекий путь,- то, во всяком случае, все истинно государственные умы, подлинно заслуживающие названия «реальных полити­ков», всегда обладали непосредственной интуицией вечных и всеобъемлющих начал человеческой жизни. Петр Великий ценил Лейбница; презиравший «идеологию» Наполеон восхищался мудростью Гете; Бисмарк черпал свое умение суверенно властвовать над людьми не только из знания интриг дипломатии и политических партий, но и из изучения Спинозы и Шекспира. Истинный реалист не тот, кто видит лишь то, что непосредственно стоит перед его носом; напротив, он по большей части обречен быть доктринером, ибо видит не широкий Божий свет, как он есть на самом деле, а лишь маленький искусственный мирок, ограниченный его интересами и личным положени­ем; истинный реалист - тот, кто умеет, поднявшись на высоту, обозреть широкие дали, увидеть реальность в ее полноте и объективности.

Социальная философия и есть попытка увидеть очертания общественной реальности в ее подлинной, всеобъемлющей полноте и конкретности.

2. Социальная философия и социология

Но не есть ли задача, которую мы приписываем социальной философии, предмет другой, давно известной и притом «положительной» науки - именно социологии? Вопрос идет здесь, конечно, не о названии этой области знания - название каждый может избрать по своему вкусу; вопрос идет о характере и методологической природе обобщающего социального знания.

Надлежит отметить, что так называемая «социология» впервые возникла - в трудах Огюста Конта - из замысла и духовной потребности, аналогичных тем, которые мы выше наметили для обоснования социальной философии. После крушения французской революции, этой необуздан­но-мятежной попытки осуществить общественные мечты радикальных реформаторов, своевольно, рационально-само­чинной человеческой волей заново построить человеческое общество, возникло сознание, что человеческому самочинию поставлены пределы, что есть вечные, неизменяемые начала общественной жизни, над которыми не властна человеческая воля. Таково именно основное содержание гениальной, религиозно осмысленной интуиции Жозефа де Местра, под влиянием которой возник замысел «социоло­гии» Огюста Конта. «Абстрактному», или «метафизическо­му», мировоззрению доктринеров XVIII века, которые хотели строить общественный порядок на основании отвлеченных планов, Конт противопоставляет «социоло­гию» как положительную науку об обществе, познающую естественную, не отменимую человеческой волей законо­мерность общественной жизни. Так зародился замысел обобщающего социального знания, который с того времени, в течение уже почти 100 лет, разрабатывается под именем социологии.

Любопытно, однако, что, несмотря на эту свою давность и на наличие огромной литературы, «социология» доселе не имеет ни точно определенного предмета, ни общепризнанных методов и научных традиций; в сущности, еще до сих пор нет социологии как определенной науки, а есть едва ли не столько же отдельных социологии», сколько авторов, о ней писавших. Уже из этого ясно, что замысел ее не удался и страдает каким-то внутренним дефектом. Нам нет надобности подробно останавливаться на этой литературе и входить в детали ее разногласий. Для наших целей достаточно указать, в чем заключается основной недостаток общего замысла социологии и чем этот замысел существенно отличается от намеченной нами задачи социальной философии.

«Социология» с самого начала поставила своей задачей познать «законы» общественной жизни, аналогичные «законам» природы; она хотела и хочет быть положительной наукой об обществе, и притом наукой по образцу естествознания. Преодоление абстрактного утопизма они заранее считает возможным только в одной форме - в форме распространения на обществоведение начал натуралистического мировоззрения, познания человека и его общественной жизни как частного случая жизни природы. Но правомерно ли и возможно ли вообще подлинное обобщающее социальное знание в этой форме? И указан­ный опыт социологического познания, никаких определен­ных и положительных результатов не давший, и общие философские соображения приводят к отрицательному ответу на этот вопрос.

Общественная жизнь есть жизнь человеческая, творение человеческого духа, в которое вкладываются и в котором соучаствуют, все силы и свойства последнего. Обобщающее познание общественной жизни неизбежно носит, как уже указано, характер самопознания человека. Кто заранее отказывается от философского познания общественных явлений и видит в них только объективную предметную действительность, познаваемую «положительной» наукой, тот запирает себе путь в глубь, в истинное, а следовательно, и в подлинное общее существо общественной жизни.

Такие вопросы, как, например, вопрос об отношении между свободой и необходимостью, или об отношении между идеалом и действительностью, или обналичил и своеобразии закономерности общественной жизни, неизбежно выходит из круга ведения всякой положительной науки. Основные вопросы обобщающего социального знания по своему существу суть вопросы феноменологии духа и потому требуют философского изучения. Положительная наука, изучающая эмпирию действительности, здесь - как и всюду - может быть только специальной наукой; нити, связующие частные области в высшее, общее единство, проходят через глубину, недоступную эмпирическому знанию. А когда положительная наука, как это имеет место в замысле социологии, не только игнорирует такие, самые общие и основополагающие, стороны своего предмета, но с самого же начала исходит из философски необоснован­ного, предвзятого подведения их под определенные катего­рии - именно под категории натуралистического мировоз­зрения, - когда она сразу же решает, что предмет ее познания ничем не отличается от предмета других, именно естественных наук, - она не только замыкает и ограничи­вает свое познание, но ведет его по неправильному или, во всяком случае, произвольному пути.

Есть ли в действительности человек и его общественная жизнь «явление природы» или что-либо иное, может ли, и если да, то в какой мере, закономерность общественной жизни быть приравнена закономерности явлений природы - эти вопросы именно и подлежат обсуждению обобщающего обществоведения, которое, следовательно, не может исхо­дить из предвзятого, уже готового их решения. Что и по существу натурализм в обществоведении, как и натурализм в качестве общего философского направления вообще, есть мировоззрение ложное - об этом нам нет надобности здесь распространяться; достаточно и того, что он произволен, предрешает именно то, что подлежит еще философскому уяснению.

Но если даже признать, что в общественной жизни есть такая сторона, с которой она аналогична области «природного» бытия и может познаваться по образцу естествознания, то несомненно, что в ней есть и другая сторона, уже недоступная предметно-натуралисти­ческому познанию и им либо игнорируемая, либо прямо искажаемая. Какая бы доля правды ни была, например, в распространенном воззрении на общество как на нечто аналогичное биологическому организму - непредвзятое со­знание ясно чувствует, что эта аналогия имеет пределы и что забвение их превращает эту концепцию в глупость, безвкусную, искажающую предмет фантазию. Вообще говоря, если мы и признаем правильным замысел социоло­гии открыть естественную закономерность явлений обще­ственной жизни, то во всяком случае очевидно, что этим замыслом не исчерпываются задачи обобщающего обще­ствоведения; перед нами возникают и другие, более существенные вопросы., которые мы выше наметили, как предмет социальной философии, и эти вопросы уже выходят из круга ведения социологии.

Поскольку в так называемой «социологической» литературе мы встречаем действительно ценные и плодотворные исследования, они касаются обычно сфер, пограничных между отдельными областями общественной жизни и потому не улавливаемых традиционными социальными общественными науками. Но так как «социология» не понимает ограниченности своего замысла и смешивает его с задачей действительного всеобъемлюще обобщающего обществоведения, то с этим серьезным и законным исследованием сочетается обычно некоторое непроизвольное, бессознательное и потому неметодическое и дилетантское философствование на общественные темы. Бесплодие, неоформленность и без­брежность «социологии» объясняется именно тем, что она есть некое вольное торжище, на котором выносятся напоказ плоды всяческого философского дилетантизма. Вопреки своему сознательному замыслу, социология не могла избежать и не избегла участи быть социальной филосо­фией; но эта философия, будучи неосознанной, обычно является вульгарной и банальной, духовно и научно не углубленной и не обоснованной; в ней по большей части преобладают течения, давно преодоленные философской мыслью, но утвердившиеся в общественном мнении толпы, вроде эволюционизма, дарвинизма, материализма или же популярного этического идеализма и т. п.

Признаем ли мы или нет законность науки, именую­щейся «социологией», - из сказанного, во всяком случае, ясно, что она не может заменить собою ясно и сознательно поставленного замысла социальной философии и что подлинно обобщающее, достаточно глубоко и широко захватывающее свой предмет обществоведение может быть только социальной философией.

3. Социальная философия и философия права

Есть еще одна наука, как будто конкурирующая с замыслом социальной философии, - в отличие от социоло­гии, не «модная» наука, не плод умственных настроений новейшего времени, а наука, освященная давней, древней­шей традицией. Это есть философия права, которая уже у Платона и Аристотеля "выступает как сложившаяся дисциплина с ясными очертаниями, но составляет основной предмет размышлений уже «софистов» и зачаточно наме­чена уже у одного из древнейших греческих мыслителей - у Гераклита. В каком отношении к этой науке стоит замысел социальной философии?

Философия права, по основному, традиционно-типиче­скому ее содержанию, есть познание общественного идеала, уяснение того, каким должен благой, разумный, справедливый, «нормальный» строи общества. Бесцельно ставить вопрос о законности такого рода исследования - он оправдан уже исторически, как естест­венное удовлетворение некоего постоянного, неискоренимо­го запроса человеческого духа. Во все времена люди думали и должны были думать о том, что есть подлинная правда, что должно быть в их общественной жизни, и естественно, что эта мысль и духовная забота должна была сложиться в особую научную дисциплину. Что философией права во всяком случае не исчерпывается социально-философское познание - это ясно само собой; ибо кроме вопроса об общественном идеале остается еще вопрос о существе и смысле общественного бытия; наряду с социальной этикой стоит, как особая, не совпадающая с ней область знания, социальная феноменология и онтология. Но для того, чтобы уяснить себе, не совпадает ли все же известный, и притом значительный и практически наиболее существен­ный, отдел социальной философии с философией права, надо установить подлинное отношение между онтологией и этикой в обществоведении, т. е. понять методологическую природу и условия возможности самой философии права.

Возможны и фактически существуют два типа философско-правовых построений. Один тип, быть может даже более распространенный в литературе так называемых «политических учений», имеет характер непосредственного исповедания общественной веры. В разные эпохи, под влиянием различных «потребностей времени» или опытного сознания ненормальности той или иной стороны существу­ющего общественного порядка, возникают разные обще­ственные требования и стремления. Их глашатаями, прежде чем они становятся лозунгами политических партий, организованных общественных движений или неорганизо­ванного общественного мнения, бывают вначале обычно отдельные «политические мыслители». Требование той или иной общественной реформы принимает у них часто «философский» характер в том смысле, что облекается в целостное общественное миросозерцание, в котором требу­емое выставляется как некое центральное, основополагаю­щее и насущное начало нормальной общественной жизни вообще. Несмотря на внешний философский или научный облик произведений такого рода, они, как всякое чистое исповедание веры, выражение непосредственного требова­ния или запроса человеческого духа, стоят вне сферы объективного познания; в них выражена не мысль, а воля, действенный призыв к новой, утверждаемой человеческой волей ценности. Литература такого рода, при всей ее очевидной законности и естественности, есть, в сущности, не «философия», а публицистика, она выражает полити­ческие страсти и домогательства или, в лучшем случае, практические духовные устремления; она может, как и все на свете, быть объектом познания, но сама не содержит познания.

В принципе существенно отличен от этого типа (хотя на практике часто с ним перемешан) другой тип литературы, который в строгом смысле слова один лишь заслуживает названия философии права: сюда относятся произведения, в которых общественный идеал не просто декретируется и требуется, а философски обосновывается и выводится либо из общего философского мировоззрения, либо из анализа природы общества и человека. Только касательно философии права в этом смысле может быть осмысленно поставлен и имеет существенное значение вопрос об ее отношении к социальной философии.

Философия права в этом смысле, как философское учение об общественном идеале, есть, очевидно, часть социальной философии; более того, поскольку идеал обосновывается в ней на анализе природы человека и общества, поскольку социальная этика имеет своим основанием социальную фе­номенологию и онтологию, она может в сущности даже совпасть с социальной философией, отличаясь от нее не по существу, а как бы только психологически - именно тем, что основной интерес исследования сосредоточен в ней на проблеме общественного идеала. И может быть поставлен вопрос: зачем нужно менять старое, освященное давнишней традицией название и говорить, вместо философии права, о социальной философии?

На самом деле здесь, как и в вопросе об отношении к социологии, дело идет не о названии, а о весьма важном моменте в существе дела. Широко распространенное философское умонастроение, психологически весьма естественное и теоретически подкрепляемое господствующим кантианским мировоззрением, резко противопоставляет этику онтологии, познание того, что должно быть, - познанию того, что есть, отделяет первое от второго и претендует на совершенную «автономию», на самодовлею­щую авторитетность чистой этики, как таковой. Вместе с этикой философия права, на ней основанная, мыслится при этом как чисто «нормативная» наука, превращается в систему норм, предписаний и обязательств общественной жизни, выводимую только из «идеала», из «идеи добра», но не обосновываемую на самом существе, на онтологиче­ской природе общества и человека. Философия права, так понимаемая, выступает - независимо от конкретного со­держания ее учений - революционно или оппозиционно не только в отношении данного, наличного общественного порядка, но в принципе и в отношении всего существую­щего и существовавшего; всему историческому опыту человечества всему конкретно осуществленному она про­тивопоставляет державное право человеческого духа сво­бодно утверждать общественное «добро» - то, что должно быть. Философия права, как такая основополагающая и самодовлеющая общественная наука, опирается на идею абсолютной автономии этики как свободного духовного творчества, из себя самого черпающего или непосредствен­но усматривающего идеал жизни, вне всякого отношения к тому, что эмпирически или метафизически есть независимо от целеполагающей человеческой воли.

Но именно это воззрение, для которого философия общества становится философией права, этико-телеологическим построением идеального общества, по существу ложно. Конкретно-эмпирически или психологически его ложность обнаруживается в том, что оно основано на незаконном самомнении отдельного, единичного человека (или отдельного поколения), самочинно созидающего или утверждающего истинный идеал. Ведь человек и общество существуют не с сегодняшнего дня; историческая действительность, формы, в которых человек жил во все прошедшие века и эпохи, суть выражения и воплощения того же, общего человеку во все времена, стремления к идеалу, к добру. Откуда жe я знаю и какое право имею верить, что я - умнее и лучше всех прежде живших людей, какое основание я имею пренебрегать их верой, воплотившейся в их опыте? Более того: сколь бы несовершенными нам ни казались старые формы жизни, они имеют уже то существенное преимущество перед новым идеалом, что они уже испытаны, что нравствен­ные понятия, в них выраженные, были опытно проверены и оказались в состоянии более или менее длительно существовать не в идее только, а в жизненном воплощении.

Принципиально философски ложность воззрения, в котором идеал никак не связан с сущим и не выводится из него, уясняется из того, что оно приводит, в сущности, к совершенной произвольности этического построения. Из неудачи кантовской попытки вывести содержание нравст­венного идеала из его общей формы, как «должного» вообще, явствует, что этика как самодовлеющая, черпаю­щая свое содержание из самой себя и вместе с тем обоснованная область знания вообще невозможна. Содер­жание должного либо просто декретируется, требуется без всякого теоретического основания, по принципу «sic volo, sic jubeo, sit pro ratione voluntas», т. е. так я хочу, так я велю, пусть будет моя воля, - и тогда мы возвраща­емся к указанному выше виду философии права как чистой вне научной публицистики - либо же должно быть обосно­вано на чем-то ином, т. е. должно как-то быть выведено из познания сущего.

Кантианское возражение, что сущее, как нечто само по себе вне этическое, само подлежит этической оценке, этическому суду и потому не может служить основанием для должного, верно только отношение онтологически сущего. Ближайшим образом ясно; что этика как обоснованное знание может быть лишь частью религиозной философии или выводом из нее. «Добро» не есть только «идеал», устанавливаемый челове­ческой волей, иначе оно оставалось бы произвольным; добро, как таковое, не есть только «должное», требование - таким оно выступает лишь в отношении несовершенной человеческой воли. Было бы непонятно, для чего я, собственно, должен осуществлять добро - и как я могу надеяться его осуществить, если оно есть чистый призрак, идея, не имеющая корней в самом бытии и витающая вне его, как бы в бесплотной пустоте чистой идеальности. Только если добро есть момент абсолютного бытия, если в нравственном требовании мы сознаем голос, исходящий из глубины бытия и онтологически обоснованный, его осуществление приобретает для нас разумный смысл. Если нет Бога, то нет смысла подчиняться нравственным требовани­ям, ибо сами они лишены всякой внутренней, разумной авторитетности. Это во все времена человечество непосред­ственно сознавало, и попытка нового времени секуляризи­ровать и «автономизировать» этику бессильна и несостоя­тельна; если ее несостоятельность еще не обнаружилась с достаточной очевидностью на практике, то только потому, что в крови человечества еще продолжают действовать могущественные религиозные инстинкты, отвергаемые его сознанием. Если добро не нужно для установления нормальной прочной связи моей личности с последними глубинами бытия, если оно не есть для меня путь в отчий дом, не дает мне последней прочности и утвержденное в бытии, т. е. не спасает меня, то оно не имеет над моей душой никакой власти, есть призрачная человеческая выдумка, и тогда моим единственным заветом остается лозунг: лови момент!

Но из этого же непосредственно вытекает что этика онтологически определяется не только существом Бога, но и существом человека. То и другое вообще не существует раздельно, а существует лишь в нераздельном единстве Богочеловечества. Нравственное сознание человека есть вообще не что иное, как практическая сторона сознания его богочеловеческого существа, действие Бога в нас и на нас, есть условие нашего собственного существования. Поэтому этика, будучи религиозно обоснованной, тем самым имеет и антрополо­гическое, а значит, и социально-философское основание.

Добро есть условие сохранения, утверждения и развития человеческой жизни. Поэтому, только поняв существо человека и его совместной общественной жизни, можно знать, что есть добро для него. Как этика вообще требует познания вечного существа человека и его отношения к Богу, так социальная этика требует познания вечных основ совместной человеческой жизни. Истинное назначение и призвание человека и общества, противостоя несовершенной, полной зла и слабости, эмпирической его действительности и возвышаясь над ней, вместе с тем не противостоит онтологической его действительности, а, наоборот, утвер­ждено в ней и вытекает из нее. Гегелевская формула «все разумное действительно, и все действительное разумно», которая близоруким людям, смешивающим онтологическую действительность с эмпирической, всегда казалась нравст­венно-беспринципным «фактопоклонством», имеет абсо­лютную силу при ясном отличении онтологической действительности от эмпирической. Она не есть утрата всякого критерия для отличения добра от зла в существующем, а, наоборот, установление единственного, обоснованного кри­терия. Этика есть практический вывод из самосознания человека, т. е. из познания им его истинного существа.

Поэтому в области общественного самосознания осно­вополагающей наукой является не философия права, не самодовлеющее познание общественного идеала, а именно социальная философия, как феноменология и онтология социальной жизни. Подлинно обоснованный общественный идеал не может ни противоречить существу общественного бытия, ни быть независимым от него, а должен вытекать из познания этот существа. Поэтому - при всей незави­симости его от частной единичной эмпирии общественной жизни - для него не может быть безразличен целостный исторический опыт человечества, ибо именно в нем через него познается пребывающее, онтологическое суще­ство человека и общества. Планы будущего идеального устроения общества заслуживают внимания, лишь если они учитывают весь исторический опыт человечества и строятся на понимании имманентного существа общественной жиз­ни, а не противопоставляют ему самочинные создания своей отвлеченной мысли, своего личного понимания добра. Отвлеченные же рецепты таких самочинных целителей и спасителей человечества должны встречаться с величайшим недоверием.

Еще с другой точки зрения можно показать подчиненное положение философии права в отношении социальной философии. Ведь общественный идеал для своего оправда­ния требует не только того, чтобы он был верным идеалом, но и того, чтобы он был осуществимым. Поэтому наше знание идеала не может ограничиваться знанием его внутреннего содержания, но должно распространяться на его отношение к реальным силам, фактически творящим общественное бытие и составляющим его. Не отвлеченный нравственный идеал, как таковой, а конкретная реальная нравственная воля человека есть подлинное содержание нравственной жизни. Нравственное сознание должно на­правляться на ту конкретную точку бытия, в которой идеальное соприкасается с реальным, становится, с одной стороны, само реальной действующей силой и, с другой стороны, должно преодолевать противодействие других, противо нравственных сил человеческого духа. Вне позна­ния этой конкретной нравственной жизни, стоящей на пороге между добром и злом, Богом и темной природой,- жизни, полной трагизма и трудностей, достижений и неудач, подъемов и падений,- нет живого, полного и плодотворного нравственного сознания, Здесь - с другой стороны - обнаруживается, что этика есть не созерцание отрешенных «идеальных ценностей», а конкретное само­сознание человека, т. е. сознание идеала в его положи­тельном и отрицательном отношении к реальности. Добро не есть бесплотный и бессильный, сияющий лишь на небесах, завет - добро, при всей своей идеальности, есть реальная сила, действующая в нравственной воле человека и вместе с тем борющаяся с иными, враждебными ему силами человеческой воли. Конкретная этика поэтому не может быть просто системой предписаний и чистых целей - она должна быть ориентировкой в целостной, идеально-реальной драме человеческого бытия,- ориенти­ровкой, дающей понимание не только целей, но и средств к их достижению, и границ, поставленных этому достиже­нию.

Идеал - в жизни личной, как и в жизни обществен­ной, - есть лишь момент целостной конкретной человече­ской жизни. И потому как этика вообще подчинена, как производная часть, религиозной философии и антрополо­гии, так и философия права подчинена социальной философии.

Вопросы к тексту:

Как следует понимать тезис Франка о том, что философия есть «единственная конкретная наука»? Как поясняется этот тезис у Франка?

В чем видит Франк основное предназначение социальной философии?

В чем видит Франк социальные и идейные предпосылки возникновения социологии и социальной философии?

Почему при рассмотрении социальной реальности невозможно ограничиться только социологией («позитивной наукой об обществе»)?

Какие вопросы выходят из круга ве дения социологии и относятся к компетенции социальной философии?

Что понимает Франк под «философией права»? Какие вопросы относятся к компетенции этой дисциплины?

На каком основании Франк критикует распространенное философское умонастроение, противопоставляющее этику (и философию права) онтологии?

Почему этика как «самодовлеющая, черпающая свое содержание из самой себя и вместе с тем обоснованная область знания» представляется Франку невозможной?

Почему этика возможна только как часть религиозной философии?

На каком основании Франк различает «онтологическую действительность» и «действительность эмпирическую»?

Почему философия права занимает подчиненное положение по отношению к социальной философии?

-