Киев — столица древнерусского государства и независимой Украини. Тут истоки одной из мировых религий — православия, которое распространилось на огромное евразийское пространство. Сейчас этот определяющий исторический факт на живописных склонах Днепра отчетливо представляет старейшая в православном мире Киево-Печерская лавра с ее главным многострадальным храмом — Успенским собором. .
Успенский собор Киево-Печерской лавры — один из древнейших храмов Киевской Руси, усыпальница выдающихся людей и одна из самых почитаемых святынь православной церкви на протяжении многих веков. Это был первый храм в монастырских землях, торжественно возведенный 1073г. в присутствии преподобного Феодосия Печерского и всех печерских монахов. 1089 его освящение приобщили к празднику Успения Пресвятой Богородицы.
Вскоре у северной стены собора появилась церковь Иоанна Предтечи, а затем и многочисленные часовни — так как Свято Успенский собор в Киеве превратился в престижный посмертный пантеон для влиятельных православных деятелей своего времени. В 1720-х годах Успенский собор перестроили: часовни вокруг соединили стенами, а храм получил новый силуэт и пышный декор в стиле барокко. Порталы и окна на фасадах украсила роскошная лепнина, каменный пол покрыли чугунные плиты, а завершили храм семь бань с нарядными золочеными куполами.
После восстановления Успенский собор Киево-Печерского монастыря без существенных изменений просуществовал до оккупации Киева 1941г. Тогда храму не повезло: почти все здания в центре города заминировали. После отступа советских войск из Киева храм взорвали и от него остались одни руины. Это навредило не только лаврскому архитектурному ансамблю, но и всему православному миру, поэтому уже во времена независимости Украины, 1995 г., согласно Указу Президента Леонида Кучмы за пять лет Успенский собор возродили.
На этот раз над реконструкцией и восстановлением росписей собора работали творческие коллективы под руководством Олега Граужиса, Романа Могитича и Натальи Слипченко. Общая площадь восстановленной застройки Свято-Успенского собора составляет более 2000 м2, высота храма достигает почти 52 м, а размеры центрального креста превышают 4 г.
Центральную часть храма украшает пятиярусный резной иконостас (с почти сотней икон) высотой 20 м, созданный с липы по образцам XVIII в., которые сохранились в Троицкой надвратной церкви. На позолоту иконостаса потратили около 5 кг сусального, а для внешних поверхностей — почти вдвое больше. Благодаря этому в солнечный день Успенский собор неповторимо сверкает во всей своей красе. Пол храма выложен из гранитных, лабрадоритевих и мраморных плит, изготовленных в Италии, Испании, Норвегии и нескольких регионов Украины. В интерьере северного нефа собора в первоначальных формах воспроизведена церковь Иоанна Предтечи (своеобразный храм в храме), в склепе под которой перезахоронили всех, кого нашли во время археологических исследований Успенского собора.
Сейчас Свято-Успенский собор является главным храмом Национального Киево-Печерского историко-культурного заповедника. Перед ним происходят торжественные многолюдные богослужения Украинской православной церкви. В 1745г. у собора появилась главная четырехъярусная колокольня высотой 96 м, что в начале XIX в. была самым высоким сооружением Киева. На ее первом ярусе первоначально хранился архив, на втором была библиотека, на третьем — 13 колоколов общим весом 100 т, а на последнем — лаврские куранты.
Первоначально крестово трехнефное, значительное по размерам (примерно 32×22 м), прямоугольное (удлиненное с запада на восток) сооружение с тремя гранеными апсидами на восточном фасаде. Внутри шесть крестообразных пилонов делили храм на четыре поперечные и три продольные нефы. Пересечение среднего нефа и трансепта образовывало пространство под куполом, перекрытое барабаном с полусферическим куполом, в зените которого высота собора достигала 43 м. Храмовый притвор занимал треть сооружения, а над ним и боковыми нефами были оборудованы хоры. Входные двери в храм (на западном, северном и южном фасадах) и расположены в два яруса окна (они чередовались с декоративными неглубокими нишами) имели арочные форму. Баню над средней частью храма в 1230г. разрушило землетрясение. Впоследствии ее отстроили, и к середине XVII в. собор оставался однобаневым.
Собор был заложен в 1073 г.: «В се же лето основана бысть церкы Печерьская» [ПВЛ, 6581]. В Печерском патерике выбор места для церкви и закладка ее описаны как акт «божественного провидения» [Патерик Киевского Печерского монастыря. СПб., 1911, с. 51]. Под 1075 г. летопись сообщает о продолжении и завершении строительства; «Почата бысть церкы Печерьская над основаньем Стефаномь игуменомь; из основанья бо Феодосий почал, а на основании Стефан поча; и кончана бысть на третьее лето, месяца нуля 11 день» [ПВЛ, 6583]. Эта запись дает возможность по-разному определять дату окончания строительства храма. Если полагать, что слова «на третьее лето» относятся к началу строительства в 1073 г., то датой завершения будет 11 июля 1075 г. Если же считать, что после закладки храма в 1073 г. строительство было по какой-то причине прервано и возобновилось в 1075 г., то окончание его будет относиться к 1077 г. Освящение храма состоялось значительно позже, в 1089 г.: «Свягцена бысть церкви Печерская святыя Богородица» [ПВЛ, 6597]. Приблизительно в это же время было написано Житие Антония, в котором возведение Успенского собора приписывалось греческим зодчим: «Приидоша от Царяграда мастери церковний, четыре мужи» [Патерик…, с. 5]. В этом Житии указано, что в качестве «меры широты, долготы и высоты» будущей церкви был взят пояс, пожертвованный перед этим варягом Шимоном.
Вскоре после возведения храма к нему была пристроена церковь Ивана Предтечи на средства, пожертвованные неким Захарьем: «Сим же сребром и златом поставлена бысть церькы святаго Иоапа Предтечи утуже на полати въсходять» [Патерик…, с. 195]. Еще позже, в 1109 г., была построена часовня над гробом похороненной в соборе Евпраксии Всеволодовны, «.. .у дверий, еже ко углу. И зделаша над нею божонку» [ПВЛ, 6617; в Ипатьевской летописи- «божницю»]. Собор сильно пострадал во время землетрясения 1230 г., когда «… в монастыри Печерьском церкы святыя Богородица каменая на четыре части расступися» [ЛЛ, 6737]. В 1240 г. он снова пострадал при взятии Киева монголо-татарами. Собор был восстановлен около 1470 г. при князе Симеоне Олельковиче, затем обновлялся в начале XVII в., подвергся крупной реставрации в кон¬це XVII в. и вновь восстановлен после пожара 1718 г. Облик, который имел храм в XVII- XVIII вв., запечатлен на многочисленных гравюрах.
Первые серьезные исследования собора относятся к 80-м гг. XIX в. Однако детально памятник, к сожалению, не изучался, а во время Великой Отечественной войны собор был взорван. Разборка руин и их исследование проводились в 1945, 1951-1952, 1962-1963 и 1970-1972 гг. (Н. В. Холостенко). От здания храма сохранились в основном лишь самые нижние части, хотя на отдельных участках стены уцелели до основания сводов. Выяснилось, что значительные части древнего памятника (южная стена, барабан и др.) сложены в технике XII-XIII вв., т. е., очевидно, переложены.
Успенский собор - шестистолпный трехапсидный храм (табл. 4). Длина его 35.6 м, ширина 24.2 м, толщина стен около 1.3 м, сторона подкунольного квадрата 8.62-8.64 м. Западная пара столбов соединена с боковыми стенами, выделяя нартекс. Столбы крестчатые, лопатки внутри и снаружи собора плоские, одноуступчатые. Апсиды имеют граненые очертания; на центральной - 4 тонкие полуколонки. К западному членению собора с юга (судя по раскопкам Н. В. Холостенко) примыкала прямоугольная лестничная башня, а с севера - крещальня, во втором этаже которой находилась церковь Иоанна Предтечи. Впрочем, существует и иное предположение (Ю. С. Асеев) - лестница на хоры размещалась в помещении между собором и крещальней. Хоры собора имели П-образную форму. Среднее их членение опиралось на цилиндрический свод с осью поперек здания, а боковые - на купольные своды на парусах. Членения боковых нефов были перекрыты цилиндрическими сводами, повернутыми осью поперек храма. Собор завершался одной главой (рис. 4). Снаружи по низу фасадов проходил ярус декоративных ниш, а выше - 2 яруса окон. Окна и ниши были оформлены двумя уступами. Порталы не имели наружных уступов; они перекрывались деревянными брусьями, но снаружи завершались арочными перемычками. Притолоки порталов мраморные и из тесаного известняка. Центральные закомары фасадов были значительно выше боковых; в них размещались строенные окна. На стенах собора отмечено наличие кирпичных полос меандрового орнамента. В обрамлении закомар проходили зубчатые карнизы. Барабан и купол собора оказались относящимися к перестройке XIII в. Барабан был 12-оконным, с бровками над окнами, завершался горизонтальным карнизом.
Крещальня - маленькая двухъярусная четырехстолпная церковь. В первом ярусе она имела вход с западной стороны и отделялась от здания собора узким проходом, а во втором - с южной и соединялась с хорами собора через промежуточное помещение, расположенное над проходом. Столбы церкви крестчатые, внутренние лопатки одноуступчатые, а наружные тоже плоские, но двухуступчатые. Апсиды очень слабо выступали наружу. Глава церкви была размещена на оси всего объема, включая промежуточное помещение. Покрытие фасадов крещальни позакомарное, барабан восьмиоконный; между окнами барабана размещались полуколонки, над окнами - ниши.
Перед западным порталом собора выявлены следы небольшого притвора. Вдоль северного фасада - остатки трех маленьких часовен.
Здание собора было возведено в смешанной технике: из кирпичей (кладка со скрытым рядом) с широкими полосами необработанных камней. Внутренняя часть стен заполнена валунами на растворе. В столбах наружные поверхности целиком кирпичные (без прослоек камня), а внутри - заполнение из камней и кирпичей. Кирпичи разного цвета и выделки. Раствор с цемянкой. Размер кирпичей 3.5-5X27-29X34-36 см, но есть узкие (шириной 17-18 см) и большие квадратные (со сторонами 35-37 см). Кроме того, применялись лекальные кирпичи, трапециевидные, с полукруглым и треугольным торцами, а также своеобразный тип - с расширенным полукруглым торцом. Кирпичи крещальни такие же, как в здании собора, но здесь использовались и более длинные узкие экземпляры - 4X17- 19X44 см. На постелистой стороне кирпичей (примерно на одном кирпиче из 20) имеются метки.
Цокольная часть стен снаружи здания была затерта раствором, расчерченным глубокими линиями в подражание каменной кладке. При этом некоторые «квадры» имитации были гладкими, а другие имели специально обработанную шероховатую поверхность. В стенах в несколько ярусов проходили деревянные связи, а также карнизы из шиферных плит, соединенных между собой с помощью железных анкеров. В кладке стен крещальни также находились деревянные связи, а в основании барабана купола крещальни - пояс шиферных плит, соединенных железными анкерами.
Некоторые участки здания, особенно южная стена и юго-восточный угол, почти целиком сложены в технике равнослойной кладки. Здесь частично использованы кирпичи первоначальной кладки, а частично новые - ярко-красные, 5X21-23X30- 33 см; на их постелистой стороне есть метки. В кладке барабана отмечены более мелкие кирпичи - 5X20-22X26-29 см; некоторые из них имеют знаки на торцах. В южной апсиде и на ряде других участков здания были выявлены ремонтные кладки из брусковых кирпичей.
Фундамент собора сложен из камней на растворе. Вверху он расширяется; глубина его 1.8 м. Глубина фундамента башни 1.1 м. Фундамент крещальни отрыт под всю постройку; в него заложена подушка из бута и кирпичей, а поверх - вымостка в один ряд кирпичной кладки. Пол храма был выстлан гладкими шиферными плитами, а в подкупольном пространстве - шиферными плитами с резьбой и мозаичной инкрустацией. В центральной апсиде пол из поливных керамических плиток. Обнаружены остатки горнего места, мраморной алтарной преграды и кивория. Найдены резные плиты парапета хор и, возможно, от наружного скульптурного убранства здания. Во время одного из ремонтов, производившихся в конце XIX в., установлено, что полы хор были выстланы поливными керамическими плитками, а пазухи сводов под хорами заполнены голосниками, уложенными на растворе.
При разборке руин встречены куски штукатурки с фресковой росписью. Некоторые из них, судя по составу штукатурки, относятся к наружным частям здания. В значительном количестве обнаружена мозаичная смальта как от половых наборов, так и от стенных. Найдены обломки голосников - амфоры и кувшины местного производства.
Неподалеку от Успенского собора в 1951 г. раскопками вскрыты остатки мастерской по производству стекла и смальты (В. А. Богусевич). Мастерская относится к концу XI в. Состав мозаичной смальты этой мастерской идентичен мозаике, найденной в соборе.
Каргер М. К. Древний Киев, т. 2, с. 337-369; Холостенко Н. В. 1) Исследование руин Успенского собора Киево-Печерской лавры. - СА, 1955, т. 23, с. 341-358; 2) Исследование руин Успенского собора Киево-Печерской лавры в 1962-1963 гг. - В кн.: Культура и искусство Древней Руси. JL, 1967, с. 58-68; 3) Успенський собор Печорського монастиря. - В кн.: Стародавній Київ. Київ, 1975, с. 107-170; 4) Нові дослідження Іоанно-Предтеченської церкви та реконструкція Успенського собору Киево-Печерської лаври. - В кн.: Археологічні дослідження стародавнього Києва. Київ, 1976, с. 131-165; 5) Памятник XI в.- собор Печерского монастыря. - Стр-во и архитектура. Киев, 1972, № 1, с. 32-34; Богусевич В. А. Мастерские XI в. по изготовлению стекла и смальты в Киеве. - КСИАУ, 1954, вып. 3, с. 14-20; Щапова Ю. Л. Новые материалы к истории мозаик Успенского собора в Киеве. - СА, 1975, № 4, с. 209-222; Филатов В. В., Шептюков А. П. Фрагмент наружной росписи Успенского собора Киево-Печерской лавры. - Сообщ. ВЦНИЛКР, М., 1971, № 27, с. 202-206; Гезе В. Е. Заметки о некоторых киевских древностях. - ЗРАО. Нов. сер., 1901, т. 12, вып. 1-2, с. 191-194.
9 октября 1941 г. высший руководитель СС и полиции «Южная Россия» обергруппенфюрер СС Фридрих Еккельн получил секретную шифротелеграмму из Берлина.
«Тайно. Фюрер приказал, чтобы священники, монахи - местные верующие или служители культа - не могли иметь доступа в монастырь, который находится на территории цитадели Киева. Монастырь ни в коем случае не может быть чем-то вроде места паломничества или религиозной святыни. Охрану (монастыря) следует передать полиции и после передачи разрушить его. Верховное Главнокомандование Вермахта, Штаб оперативного руководства, Отдел обороны страны (4-QU) № 02316-41, подписал Шеф Орпо из комендатуры G 2 (01) № 526-41 (G)».
Приказ исходил из самых верхних эшелонов политического руководства Третьего Рейха - он был подписан непосредственным начальником Еккельна, руководителем Ordnungspolizei, имперской полиции общественного порядка, оберстгруппенфюрером СС Куртом Далюге, который отвечал за охрану Гитлера и высших нацистских сановников и в силу этого - за выполнение их самых секретных и деликатных поручений. Как стало известно позднее, зловещее распоряжение насчет «монастыря в Киеве» было санкционировано самим рейхсфюрером СС Генрихом Гиммлером, верховным начальником всей германской полиции, после посещения им главной ставки Гитлера в Восточной Пруссии - Вольфшанце.
Скрытая подоплека происходящего стала понятна Еккельну чуть позже, после прибытия в Киев доверенного лица и ординарца Гиммлера штурмбанфюрера СС Гельмута Дёрнера. Он был снабжен особыми полномочиями от рейхсфюрера и привез инструкции по осуществлению тайной операции, которую предстояло провести при содействии рейхскомиссара Украины Эриха Коха. Вот тогда-то и выяснилось, что кроется за пристальным вниманием нацистских главарей к старинному монастырю на днепровских кручах. Формальным поводом для совершения кощунства послужила...диверсия на Видовой площадке Верхней лавры. Немцы беспечно устроили там наблюдательный пост и толпами ходили туда, чтобы полюбоваться днепровскими далями. Однако на второй день оккупации Киева, 20 сентября 1941 г., когда нацистская пропаганда самоуверенно вещала, что «враг повергнут и уже никогда не поднимется», советским саперам удалось подорвать на площадке целую артиллерийскую батарею во главе с ее командиром оберстом Гансом-Генрихом фон Зейдлицем-унд-Голау.
По сложившейся в немецкой армии традиции погибшим офицерам посмертно присваивали очередное воинское звание. Поэтому в донесении, отправленном в рейхсканцелярию 7 октября 1941 г., Зейдлиц именуется уже генералом. Тем самым он оказался самой значительной военной жертвой вермахта за все время осады Киева и последующей двухлетней оккупации города. Кроме того, взрывы в Лавре явились прелюдией «минной войны», охватившей вскоре украинскую столицу. Все это, несомненно, нанесло сильнейший морально-психологический удар по честолюбию захватчиков и их вере в собственную неуязвимость. Прослеживается прямая связь между событиями в Киеве в последней декаде сентября 1941 г. и исступленной реакцией на них Гитлера.
Дальнейшие действия немецкой стороны были продиктованы самыми примитивными представлениями о мщении в духе средневекового принципа Vergeltung (расплата), повсеместно культивируемого в Третьем Рейхе. Поскольку непосредственные исполнители диверсии оказались недосягаемыми, была применена испытанная тактика перенесения агрессии на материальные или символические объекты, в данном случае - бесценные памятники культуры. Решение совершить надругательство над Успенским собором полностью вписывалось в эту варварскую систему. Оккупанты особенно не таились, что главным мотивом их дикарского поступка была тривиальная месть. Отто Кляйн, сотрудник зондерштаба изобразительного искусства, занимавшегося изъятием художественных ценностей в Музейном городке, впоследствии вспоминал: «От одного солдата я узнал, что целая рота солдат была подорвана русскими, и в качестве возмездия за это было запланировано подорвать Успенский кафедральный собор в Лавре».
И все-таки решающим основанием при совершении этого злодеяния для нацистов послужили, скорее всего, идеологические соображения. Еще 29 сентября 1941 г. Гитлер заявил в беседе с Борманом и Розенбергом, что Германия не заинтересована в существовании в Украине единой сильной Церкви. По зловещей иронии судьбы как раз накануне ему было доставлено самое первое донесение о взрывах в центре Киева и диверсии в Лавре. Можно предположить, что именно после этой депеши «монастырь на цитадели Киева» стал восприниматься в Берлине как очаг зарождающегося патриотического и национально-освободительного сопротивления и ассоциироваться с враждебными антигерманскими силами.
Следует отметить, что многие высокопоставленные нацисты впоследствии трактовали события в Печерском монастыре именно в таком ключе. Альберт Шпеер, министр вооружения Третьего Рейха, был уверен, что «рейхскомиссар Украины Эрих Кох решил уничтожить символ ее национальной гордости и приказал взорвать церковь». Еще один свидетель - Фридрих Хайер, офицер Вермахта в сане евангелического священника, со слов офицеров киевского отделения военной разведки (Абверштелле) утверждал, что «скорее всего, за акцией стояли руководитель Партийной канцелярии Мартин Борман и рейхcкомиссар Эрих Кох, которые преследовали цель лишить Украину ее идеологического центра, чтобы, если церковь и будет вновь восстановлена, то уже не будет пробуждать исторических воспоминаний...».
Об идеологической подоплеке провокации сообщает и Эдвин Грюцнер, технический инспектор одной из воинских частей, дислоцированных в оккупированном Киеве. Он успел посетить Лавру до взрыва и вновь побывал там вскоре после трагедии: «Через несколько дней до нас дошли слухи, что в Лаврском монастыре взорвался пороховой склад. Но как? Лишь недавно Хардер и я побывали там, мы рассматривали мумии в гробницах, а также прославленную церковь. Для гранаты взрывчатых веществ там просто не было места. Но все же, когда мы пришли туда снова, то поняли, что там было место и для взрывчатки. Мы выглядели пристыженными перед обломками памятника культуры. Эсесовцы вновь доказали немецкую непоколебимость. Намного позже мы узнали, что церковь была взорвана по приказу рейхскомиссара Украины Эриха Коха. Символ украинской национальной гордости должен был быть уничтожен».
Подготовка взрыва в Лавре получила широкую огласку в различных военных и гражданских ведомствах Третьего Рейха и даже вызвала серьезную озабоченность у их служащих. Уже 13 октября 1941 г. чиновник центрального аппарата Министерства восточных оккупированных территорий д-р Отто Бройтигам составил специальный меморандум, в котором предупреждал о негативных последствиях данной акции:
«Под монастырем в киевской крепости, который должен быть подвергнут разрушению, очевидно, имеется в виду знаменитая «Лавра», древнейший монастырь России и Украины. [...]
Разрушение территории монастыря чрезвычайно задело бы как национальные, так и религиозные чувства, и тем самым нанесло бы тяжелейший удар нашей политике в Украине. Ввиду того, что там захоронено множество монахов, такое действие могло бы рассматриваться как кощунственное осквернение кладбища.
Коммунисты не осмелились прикоснуться к Лавре и даже, примерно до 1935 г., пускали туда монахов.
Мировая общественность, наверное, очень сильно отреагировала бы на разрушение Лавры.
Поэтому следовало бы подумать над тем, чтобы сохранить Лавру как памятник архитектуры значительной культурно-исторической ценности, но не возрождать ее в качестве монастыря».
Но к этому предостережению никто и не думал прислушиваться. 18 октября Еккельн издал приказ о выселении из Верхней лавры всех ее жильцов и запрете доступа туда музейных сотрудников. В последующие недели из Успенского собора в страшной спешке вывозились экспонаты, которые отбирались немецкими «экспертами» по произвольному принципу; к слову, ценнейшее собрание икон (коллекции Харитоненко и Порфирия Успенского) было изъято целиком, но большая часть церковной утвари и шитья, напротив, оставлены на произвол судьбы как «идеологически вредные для национал-социалистского мировоззрения».
Словно в оправдание предстоящей акции, руководитель Главного управления имперской безопасности (РСХА) Рейнгард Гейдрих издал 31 октября 1941 г. секретную директиву об отношении к Православной церкви и ее святыням. В этой директиве он предостерегал о «большой политической опасности и опасности в области мировоззрения», которую может вызвать возрождение религиозной жизни на оккупированных территориях, и призывал противостоять этой тенденции путем «закрытия находящихся в восточных областях Церквей, зараженных еврейскими догматами», при помощи «определенных умений».
Какими «умениями» собирались воспользоваться нацисты в Киеве, выяснилось на секретном совещании, проведенном по приказу Гиммлера в конце октября 1941 г. На нем в присутствии Еккельна, Дёрнера и Коха обсуждались конфиденциальные вопросы, связанные с использованием... «плана минирования города Киева». Судя по всему, на этой встрече шла речь о сроках проведения «отплатных действий» в Лавре и распределялись роли их участников. К самой грязной работе по выполнению «приказа фюрера» были привлечены солдаты из зондеркоманды 4а, входившей в состав печально известной айнзацгруппы С, недавно отличившейся в Бабьем Яру. Свидетели видели, как они затаскивали в Успенский собор какие-то тяжелые ящики, и шеф зондеркоманды штандартенфюрер СС Пауль Блобель чуть ли не в открытую говорил, что это взрывчатка.
Вместе с тем пропагандистское прикрытие операции оказалось дилетантским. Организаторы провокации не сумели подыскать непротиворечивого объяснения случившемуся. В донесениях в Берлин взрыв в Успенском соборе был представлен как неудачное покушение советских подпольщиков на словацкого президента Тисо. Однако во избежание дипломатического скандала эта версия не получила официального подтверждения; более того, в местной прессе замалчивался даже приезд словацкой делегации в Киев. Взамен киевлянам была предложена совершенно иная трактовка событий. Накануне трагедии в окрестностях Лавры были расклеены объявления, в которых извещалось о предстоящих работах... по разминированию собора. В целях безопасности обитателям ближайших кварталов было приказано на сутки покинуть свои жилища. Сразу после взрыва немцы пытались оправдать разрушение храма необходимостью уничтожения неизвлекаемого заряда. Таким образом, большинство киевлян были прекрасно осведомлены, кто на самом деле подорвал храм, пользуясь благовидным предлогом.
Степан Скрипник, будущий предстоятель Украинской автокефальной церкви, пытался по свежим следам выяснить обстоятельства трагедии. Много десятилетий спустя он написал об этом следующее: «Всі старожили й свідки київських вибухів свідчили, що викликали їх заложені большевиками міни. Положили вони їх і під головну лаврську церкву. Оповідали, що німці знали про це та виключили на деякий час струм до тих мін, а пізніше, забравши з церкви, в якій був музей, безцінні скарби, довели до вибуху». От киевлян скрыли лишь то, что советская взрывчатка была трофейной, и в храм ее занесли сами немцы.
Педантично исполняя пресловутый «приказ фюрера», оккупанты не ограничились уничтожением Успенского собора, а приступили к систематическому разрушению построек монастырского комплекса. При помощи так называемой Разборочной конторы в течение двух лет ими было полностью уничтожены или сильно повреждены 33 корпуса Верхней лавры, а также все расположенные здесь храмы. Посетив Печерский монастырь 22 июня 1942 г., гауляйтер Эрих Кох не удержался от язвительной реплики: «Все это будет взорвано. Тут будут возведены постройки для фюрера». Даже накануне своего бегства из Киева осенью 1943 г. нацисты не отказались от этих варварских замыслов. Циничную оценку этих намерений высказал немецкий архивист Вольфганг Артур Моммзен, оставивший 10 октября 1943 г. следующую запись в своем дневнике: «...гебитскомиссар Киева и руководитель СС Киева договорились уничтожить Лавру, потому что она была национальной украинской святыней. Какая ограниченность и тупость! Работы уже начались в значительном объеме, и было бы счастьем, если бы русские разбомбили Лавру целиком, чтобы таким путем было скрыто это преступление против культуры». Показательно, что служащие СД еще в январе 1944 г. пытались получить в штабе 75-й дивизии Вермахта подтверждение о завершении работ по разрушению Печерского монастыря.
И в заключение несколько слов о том, откуда получена изложенная выше информация, и почему она не была предана огласке раньше. Часть документов сохранилась лишь в виде микрофотокопий, которые в качестве военных трофеев попали в архивы Британии и США из западной зоны оккупации. Другие источники, вроде пресловутого приказа Гитлера от 9 октября 1941 г., представляют собой тексты радиоперехватов, добытых дешифровщиками из британской Правительственной школы кодов и шифров в Блетчли-Парке (графство Бакингемшир). Многие документы оказались засекреченными в годы холодной войны и идеологического противостояния двух общественных систем. В Советском Союзе в свою очередь тщательно скрывали сведения, полученные в ходе дознания по делу немецких военнопленных и интернированных лиц, в частности протоколы допросов Фридриха Еккельна, на которых он полностью сознался в своем соучастии в подготовке взрыва Успенского собора.
К сожалению, широкой огласке этих сведений в настоящее время мешают уже современные идеологические мифологемы и общественные предрассудки. Кампания по «нормализации немецкой истории», начавшаяся в ФРГ в середине 1990-х гг., не способствует правдивому освещению трагических событий Второй мировой войны. Отечественные историки и журналисты тоже невольно или сознательно оказались заложниками данной ситуации, предлагая в своих работах вымышленные «реконструкции» событий, основанные на откровенных домыслах. В этих обстоятельствах возникает своеобразная правовая коллизия. Немецкая сторона проявила исключительную щепетильность в расследовании военных преступлений 70-летней давности, в которых были замешаны граждане Федеративной Республики. Вспомним хотя бы деятельность прокуратуры Гамбурга, которая затратила 30 лет для реабилитации собственных граждан по делу о «матче смерти». Так, может, общественным организациям Украины стоит обратиться к немцам с иском по поводу разрушения Успенского собора, чтобы добиться, наконец, исчерпывающих объяснений по поводу этого преступления века?
Великая Печерская Церковь, церковь, «небеси подобная» - так называют жемчужину Киево-Печерской Лавры - Успенский собор. Его история окутана легендами и историями о чудесах, он много раз разрушался, но все равно возрождался сквозь столетия, чтобы дойти до нас и покорить своей величественностью.
Успенский Собор в Киево-Печерской Лавре был построен в 1073 году одним из основателей Лавры, Антонием Печерским. Строили храм три года на деньги Святослава Ярославовича. В результате, Успенский собор стал идеалом, образцом, каноном для храмоиздательства. По его подобию создавались дома Божие в различных городах и даже странах, так как он пленял своей красотой, изысканностью, четкостью форм и линий.
Разрушения и возрождения
Как и сама Лавра, собор пережил несколько разрушений за историю своего существования. Так, в 1096 году он пострадал от навалы хана Боняка.
Позже, в 1230 году собор Успения Пресвятой Богородицы пережил землетрясение, через десять лет, в 1240 году - на город напало монголо-татарское иго. В 1470-м ремонтом храма занялся князь Семен Олелькович.
Крымские татары под началом Менгли-Гирея наведались в Киев и ограбили Успенский собор в 1482 году.
В 1718 году случился пожар. В 1729 году Успенский собор в Киеве восстанавливают и украшают заново в стиле украинского барокко. 5 августа этого года обновленный храм торжественно открывают для мирян.
Во время Великой Отечественной Войны Успенский собор был полностью разрушен. Его заминировали и взорвали, как тогда считалось, немецкие оккупанты по приказам Эрика Коха. Перед этим из собора вынесли все ценные вещи, которые нашли. А это - около двух тысяч драгоценностей: иконы и ризы, гробницы и Евангелия в драгоценных окладах, парча и ткани, царские врата и даже литой серебристый престол из алтаря.
Позже у историков будут возникать сомнения, действительно ли Успенский собор взорвали немцы. Еще одной версией станет вероятность участия здесь советских партизан. Однако точного ответа на вопрос, кто разрушил Успенский собор, нет. Остается лишь факт - «небеси подобная церковь» превратилась в руины.
Только в 1995 году Указом президента Леонида Кучмы Успенский собор взялись отстраивать и возрождать. Спешили, чтобы успеть ко Дню Независимости Украины, 24 августа 2000 года. Приурочили открытие к 950-летию Киево-Печерской Лавры. Собор открыли, освятили и отрыли для посещения.
Чудеса Успенского собора
Это место издавна привлекало как простых мирян, так и князей и царей разных эпох. Собор славился не только своими пышными формами, переливающимися на солнце золотыми куполами и просторностью, но и историями о чудесах, с ним связанных.
Как гласит одна из легенд, строили и расписывали собор греки - мастера из Константинополя. Пришли они в Киев потому, что им приснилась Богородица. Явившись им, сообщила, что хочет возвести себе храм в Киеве, велит взять золота и идти в этот город, начинать работу. Греки так и сделали.
Сам Успенский собор также неоднократно являлся простым смертным в воздухе. Каждый раз - в точных пропорциях и размерах. Так мастера смогли увидеть, что именно им предстоит построить. В других же случаях явление Успенского собора знаменовало спасение.
Еще одно чудо связано с иконой Успения Божьей Матери. Во время пожара в 1718 году в соборе огонь уничтожил все, кроме этой святыни. После этого случая икону обносили вокруг церкви, когда надвигалась опасность. Выносили ее и на большие церковные праздники - чтобы защититься от зла и невзгод.
В Успенском соборе за всю его историю было похоронено около трехсот человек украинского, русского, белорусского родов. Это жена киевского воеводы Яна Вышаты Мария, сестра князя Владимира Мономаха Евпракия, князь Глеб Всеславич и его жена Анастасия, Симеон Олелькович, Петр Могила, Памва Беринда, а также такие княжеские роды, как Сангушки, Ольшанские, Корецкие, Вишневецкие, Полубенские.
Национальный Киево-Печерский культурный заповедник - это уникальный исторический памятник, основанный ещё в XI в. Он является духовной сокровищницей, социальным, культурным и просветительским центром. Это важное культурное наследие для всего человечества. Киево-Печерская Лавра считается одним из уделов Богородицы. Главный храм Киево-Печерской Лавры — Великая Печерская церковь (Успенский собор).
По свидетельству Нестора Летописца, каменная церковь Успения в Печерском монастыре была заложена по благословению преподобного Антония игуменом Феодосием и епископом Михаилом в 1073 г. В 1088 г., спустя пятнадцать лет после основания, церковь была готова к освящению. Она отличалась необыкновенным величием и красотой наружного и внутреннего убранства.
О первоначальном убранстве храма можно судить по описаниям, приведенным в летописях, «Печерском Патерике», «Синопсисе» и в воспоминаниях очевидцев. Внутренняя центральная часть была украшена мозаиками (в том числе — с изображением Богородицы Оранта), на остальных стенах была фресочная роспись.
Время разрушало этот храм, преображало и воссоздавало вновь, как незыблемую святыню Православия. Но только ли время было причастно к разрушениям храма?
2. Успенский собор. Современный вид.
Первое серьёзное повреждение собора зафиксировано в 1096 г., когда к Киеву подошли печенеги. В 1230 г. храм пострадал от землетрясения, но вскоре был отстроен. В 1240 г., в годы татаро-монгольского нашествия, церковь снова пострадала. Захватчики разрушили крепостные стены вокруг монастыря, а Собор ограбили — забрали украшения, церковную утварь, сняли крест, разрушили иконостас. Купол и своды храма обвалились. Сохранилась только часть алтарных мозаик. И только в 1470 г. на средства киевского князя Симеона Олельковича храм был полностью восстановлен. Крымские татары под началом Менгли-Гирея наведались в Киев и ограбили Успенский собор в 1482 году.
В 1718 году случился пожар. В 1729 году Успенский собор в Киеве восстанавливают и украшают заново в стиле украинского барокко (об особенности этого стиля можете прочитать онлайн в книге «АллатРа»).
С приходом советской власти Свято-Успенский собор постигла та же участь, что и большинство сооружений культового предназначения. В 1926 г. проведение службы запретили, к 1930 году был закрыт монастырь. Успенскому собору уготовано было стать музеем атеизма.
Во время Великой Отечественной войны собор был разрушен взрывом 3 ноября 1941 года. Согласно материалам Нюрнбергского процесса, взрыв совершили немецкие оккупационные войска. Правдоподобность этой версии подтверждает тот факт, что взрыв собора был зафиксирован немцами на киноплёнку и попал в официальную кинохронику. В середине 1990-х её кадры были найдены в частном собрании в Оберхаузене и присланы в Киев при содействии доктора Вольфганга Айхведе (Еісhwedе), директора Forschungеsstellе Osteuroра Бременского университета, занимавшегося проблемами реституции.
Известно также о высказывании высокопоставленных нацистских чинов о том, что отсутствие данной святыни ослабит национальное сознание народа, а также о целесообразности воспрепятствования тому, «…чтобы древние места религиозного культа становились местами паломничества и, следовательно, центрами движения за автономию» (Газета «2000»: Кто взорвал Успенский собор, статья Евгения Павловича Кабанца, ведущего научного сотрудника отдела истории Лавры Национального Киево-Печерского историко-культурного заповедника.).
21 ноября 1998 г., в день памяти Архистратига Божия Михаила, Предстоятель Украинской Православной Церкви Митрополит Киевский и всея Украины Владимир положил первый кирпич в основание вновь возрождающейся Великой церкви. Спустя два года, 24 августа 2000 г., Блаженнейший Владимир освятил величественный храм, выросший на месте руин. При восстановлении Успенскому собору были возвращены формы и декор XVIII в. (то есть в стиле украинского барокко!).
Это далеко не полный список событий, которые пришлось «пережить» главному храму Киево-Печерской Лавры. Буквально с самого основания его пытались разрушить, перестроить, изменить внутреннее и внешнее убранство. Почему? Это святыня, которая всегда оставалась символом единства и веры.
В 12 номере газеты “Сэнсэй” за 2013 год была опубликована статья “Чудесный случай исцеления”, в которой киевлянин Александр, работающий экскурсоводом по Киеву, рассказал следующее:
"В Лавре, кстати, после перестройки даже когда-то приезжали тибетские монахи и утверждали, что в их книгах написано, что есть три святых города - Иерусалим, Лхаса и Киев. Они говорили, что такого неба открытого больше нет нигде в мире - в Киеве восходят ввысь сто столбов света. Раньше было больше - пока не взорвали Успенский собор. А сейчас этот пучек света поднимается только от Пещер".
Но есть ещё один факт из истории Успенского собора, который заслуживает внимания! Согласно Киево-Печерского патерика, одним из авторов мозаик мог быть монах Алипий Печерский. В источнике Исконных Знаний, книгах Анастасии Новых, есть по этому поводу такие строки:
"— Так вот, Дамиан лечил людей молитвой, помазывая больных елеем. А, к примеру, другой ученик Агапита — Алипий вместо елея использовал краски. Он был иконописец. Ещё будучи юношей, Алипий помогал грекам расписывать Успенский собор в Печерском монастыре. А потом и сам стал писать иконы. Агапит же научил его, как с помощью молитвы и красок можно лечить кожные заболевания у людей, к примеру те же язвы, гнойные раны.
— А как их можно лечить с помощью красок? — изумился Костик.
— Ну как? Краска же имеет жидкую основу. Это те же масла, которые смешивают с красителями. Плюс ещё сами красители обладают дополнительными лечебными свойствами, что, естественно, усиливает общий оздоровительный эффект. Ведь раньше использовались натуральные красители, не то что нынешняя химия. Некоторые красители имеют хорошие антибактериальные свойства, к примеру тот же краситель синего цвета индикан, получаемый из растения индигоноски. Кроме того, в те времена зачастую использовались красные и жёлтые краски, которые, благодаря своим компонентам растительного и животного происхождения, обладали антисептическим, противовоспалительным, ранозаживляющим действием.
— Получается, что Алипий сочетал профессию художника с профессией врача? — подытожил Николай Андреевич.
— Совершенно верно, дабы приносить людям максимальную пользу, — подтвердил Сэнсэй. — Кстати, Агапит поведал Алипию и немало секретов по поводу его первой «профессии». Он рассказывал ему о сочетании цветовых гамм красок, их влиянии на психику человека, поведал и о системе изображения пространственных и временных соотношений…
— Не понял, — изумился Николай Андреевич. — Это что, в одиннадцатом веке Агапит поведал Алипию тонкости психологии цветовосприятия и системы изображения пространственных и временных соотношений?
— Я думаю, Алипий тоже бы удивился, если бы узнал, что эти простые истины станут наукой только через тысячу лет, — усмехнулся Сэнсэй. — Но всё это цветовосприятие по большому счёту не суть важно. Главное, чему Агапит уделял особое внимание, так это как сотворить невидимый эффект от изображения. Ибо Агапит утверждал, что икона не должна идеализировать образ, дабы не создавать из данного образа идола для слепого людского поклонения. Но она должна была быть одухотворённой. Главное не как и на чём писался образ, на куске дерева или росписи на стене, но в каком духовном состоянии пребывал человек, написавший её. Ибо, пребывая в особом состоянии сознания, когда человек предельно абстрагируется от своего Животного начала и максимально проявляет своё Духовное, в икону закладывается особая сила. Она способна ввести созерцателя данной иконы в особое состояние сознания, возбудить ощущения реальности присутствия божественного и породить в человеке духовный всплеск или, как говорят сегодня, осуществить «подзарядку». И чем чище помыслы и стремления художника к Богу, тем мощнее будет ощущаться данный эффект, который, благодаря своему положительному заряду, способен духовно преображать человека, я уже не говорю о том, что нормализовать его физическое здоровье. Ибо физическое здоровье в первую очередь зависит от духовного. Причём такой всплеск силы, порождённый Верой художника, будет стабильно сохраняться на протяжении тысячелетий.
— Тысячелетий? А почему так происходит? — поинтересовалась Татьяна.
— Потому что для настоящей духовной силы в действительности не существует ни времени, ни пространства.
— А это распространяется только на иконы? — полюбопытствовал Костик.
— Это распространяется на любое художественное произведение. Ведь дело не в деревянной доске, покрытой красками, как говорил Агапит, не в холсте, не в скульптуре и не в книге, а в той внутренней силе, которая закладывалась в данное произведение".
Очевидно, что наши предки знали о важности духовного развития Личности, о значимости передачи духовных Знаний для будущих поколений! Первостепенным в росписи соборов и храмов для них была не красота внутреннего или внешнего убранства, а та духовная сила, которая закладывалась автором в его творения.
Послужил ли именно этот факт причиной многочисленных разрушений и изменений Успенского собора? Пусть каждый сам даст ответ на этот вопрос…
Успенский собор Киево-Печерской лавры, парадный фасад
