(Большой ) – был написан императрицей Екатериной II в руководство созванной ею большой комиссии для составления нового Уложения (см.). Заметив несогласие и даже противоречие в законах, императрица, по собственным ее словам, "начала читать, потом писать Наказ комиссии Уложения. Два года я читала и писала, не говоря о том полтора года ни слова, последуя единственно уму и сердцу своему с ревностным желанием пользы, чести и счастья империи и чтобы довести до высшей степени благополучия живущих в ней как всех вообще, так и каждого особенно". В середине 1766 г. Екатерина показала проект Наказа графам Никите Панину и Григорию Орлову, а затем составила комиссию из людей разнообразного образа мыслей, предоставив им полное право вычеркнуть из Наказа все то, что они находили не подходящим к русским условиям. Комиссия, по словам самой императрицы, исключила из Наказа более половины. Особенным изменениям подверглись мнения Екатерины II о свободе крестьян, о крестьянском самосуде, об освобождении крестьян в случае жестокости их помещиков, об отделении законодательной власти от судебной и о злоупотреблениях, происходящих от их смешения (Щебальский, "Екатерина II, как писательница", стр. 123-127). Источниками Наказа послужили "Дух законов" Монтескье и "Преступление и наказание" Беккарии (из первого заимствовано около 250, из второго - около 100 статей, из общего числа 526). Заимствования делались или буквально, или в виде компиляции. Сама Екатерина II о своих заимствованиях писала m-me Жоффрен: "из книги Наказа вы увидите, как я на пользу моей империи обобрала президента Монтескье, не называя его. Надеюсь, что если бы он с того света увидал меня работающей, то простил бы эту литературную кражу во благо 20 миллионов людей, которое из того последует. Он слишком любил человечество, чтобы обидеться тем; его книга служит для меня молитвенником" ("Сборник Русского Исторического Общества",X, 29). От этих заимствований, впрочем, значение Наказа нисколько не умаляется. Он бросил в русское общество массу новых идей, выработанных западноевропейской цивилизацией и до тех не имевших права гражданства в русском обществе. Наказ - не более как инструкция, данная Екатериной в руководство при составлении законов и выясняющая взгляды императрицы на разные начала и предметы права государственного, уголовного, гражданского и т. п. В инструкции этой Екатерина естественно говорила или о тех предметах, на которые у нее существовал взгляд отличный от господствовавшего в России, или же о тех, которые, по особенностям времени, требовали особого внимания и рассмотрения.

Екатерина II с "Наказом" в руках. Картина неизвестного художника XVIII века

Печатный Наказ первого издания (1767) распадается на 20 глав и введение. Во введении говорится о необходимости и полезности установления твердых законов, согласных с "естественным положением государства"; "законы весьма сходственные с естеством суть те, которых особенное расположение соответствует лучше расположению народа, ради которого они учреждены". Россия - страна европейская (глава I Наказа); она простирается на 32° широты и 165° - долготы; оттого и государь в России самодержец, так как никакая другая власть на таком пространстве не может действовать и была бы не только вредна, но прямо разорительна для граждан (глава II Наказа). Государь является источником всякой государственной и гражданской власти: ему подчинены и от него зависят "средние власти", исполняющие волю государеву. Эти "власти" должны повиноваться законам, хотя им не возбраняется представлять, что такой-то закон темен, противен Уложению и его нельзя исполнить (глава III Наказа). Для того чтобы вновь издаваемые и возобновляемые законы не противоречили существующим, необходимо иметь особое "хранилище законов", т. е. такое учреждение, которое бы занималось сравнением законов, сличением и толкованием их. В России таким учреждением является сенат (глава IV Наказа). Благополучие граждан заключается в том, чтобы они старались быть добрыми там, где страсти их требуют, чтобы они были злыми. Безопасность граждан должна охраняться законами, перед которыми все граждане должны быть равны и должны бояться только законов, а не лиц (глава V). Глава VI Наказа Екатерины II рассматривает вопрос "о законах вообще". Нельзя запрещать законами вещей безразличных как для отдельных лиц, так и для общества. Законы должны соответствовать развитию и понятиям народа. Для введения лучших законов необходимо приготовить народ. Нужно различать законы от обычаев. Первые установляются законодателем, вторые - всем вообще народом. Следует, поэтому, закон изменять законами, а обычаи - обычаями, но не наоборот. Всякое наказание, налагаемое не по необходимости, - тиранское. Глава VII говорит "о законах подробно". Законы, которые переходят меру в благом, часто бывают источником зла. Наказание за преступление должно определяться не прихотью законодателя, а характером преступления. Есть четыре рода преступлений, с которыми должны сообразоваться и наказания: 1) против закона и веры; 2) против нравов; 3) против тишины и спокойствия; 4) против безопасности граждан. Глава VIII Наказа трактует "о наказаниях". Любовь к отечеству, стыд, а также страх позора могут удерживать людей от множества преступлений. Самым большим наказанием для человека может быть изобличение его в проступке. Следует стараться скорей предупреждать преступление, чем его наказывать; следует скорей вселить в граждан узаконениями добрые нравы, чем привести дух их в уныние казнями. Всякое наказание есть не что иное, как "труд и болезнь". Наказание, во всяком случае, должно быть умеренно. Хорошие законы держатся обыкновенно середины: они не всегда налагают и денежные наказания, не всегда и телесные. Все наказания, которыми может быть изуродовано человеческое тело, следует отменить. Глава IX - "о производстве суда вообще". Власть суда состоит в точном исполнении законов. Разнообразие судов вредно отражается на правосудии. Нельзя отнимать у граждан жизнь, имение и честь, не исследовав подробно дела. "Отечество ни на чью жизнь не восстанет иначе, как дозволив ему прежде все возможные способы защищать оную". Ответчика нужно выслушивать не для того только, чтобы расследовать дело, но и для того, чтобы дать ему возможность защитить себя. Законы, которые допускают осуждение человека при одном свидетеле, вредны для вольности; нужны, по крайней мере, два свидетеля. Пытка противна здравому смыслу и должна быть уничтожена. Присяга не должна употребляться часто, иначе она потеряет всякое значение. "Когда ответчик осуждается, то не судьи налагают на него наказание, а закон". Приговоры должны ясно и твердо выражать слова и смысл закона. Нельзя предоставлять судьям права арестовывать гражданина, который может внести по себе залог; это сильно бы нарушало "вольность" гражданина. Арестовать можно только в исключительных случаях, например в случае заговора на жизнь государя или сношения с иностранными государствами. Необходимо точно указать те случаи, в которых от обвиняемого нельзя принимать поруки. Глава X - "об обряде криминального суда". Законы являются звеньями, которые соединяют людей в общества, и без которых общество бы разрушилось. Поэтому наказания и установлены для нарушителей законов. Всякое наказание несправедливо, если оно не направлено к охранению законов. Право издавать законы о наказаниях имеет только законодатель; судьи должны только исполнять закон, а потому не имеют права налагать наказание, которое в законе точно не определено. Законы должны быть написаны простым, ясным языком, исключающим всякую возможность различного их толкования; они должны быть отпечатаны и пущены в народ по дешевым ценам, как буквари, чтобы народ мог ознакомиться с ними. "Преступления не столь часты будут, чем большее число людей Уложение читать и разуметь станут. И для того предписать надлежит, чтобы во всех школах учили детей грамоте попеременно из церковных книг и из тех книг, кои законодательство содержат". Арест до суда не считается наказанием, а потому и не повреждает чести, раз впоследствии человек судом оправдан. Если есть арестованные до суда, то необходимо решать дела как можно скорее. Тюремное заключение есть уже наказание, которое налагается судом после достаточного исследования дела. Не следует заключать вместе людей разной степени виновности. Для осуждения требуется совокупность серьезных доказательств, между которыми следует различать совершенные в несовершенные: первые - ясно указывающие на виновность известного лица, вторые - неясно. Последних нужно много, чтобы обвинить человека. Вредно, когда при применении законов начинаются "умствования, вперяемые в нас от различия чинов и богатства или счастья". Поэтому следует, чтобы каждый судился равным себе; в спорах же между лицами различных классов общества следует выбирать совместный суд по равному числу судей от каждой стороны. Подсудимому следует предоставлять право отводить своих судей. Приговоры судей и доказательства преступлений должны быть известны народу. Свидетелям верить должно, "когда они причины не имеют лжесвидетельствовать". Можно допускать к свидетельству и человека уже осужденного, "ежели только может представить новые доказательства, могущие переменить существо действия". Наказания должны быть строго уравнены с преступлениями, но они не должны мучить человека. Между наказаниями следует употреблять такие, которые меньше бы отражались на теле человека, а больше на душе его. По мере того, как в гражданах возрастает "чувствительность", следует уменьшать строгость наказаний. Смертная казнь нисколько не полезна и не служит для сохранения безопасности и доброго порядка. В единственном случае можно было бы допустить смертную казнь: если бы кто, будучи уже осужден и лишен свободы, все-таки имеет средство "возмутить народное спокойствие". "Не чрезмерная жестокость и разрушение бытия человеческого производит великое действие в сердцах граждан, но непрерывное продолжение наказания". Для предупреждения преступлений необходимо, чтобы законы покровительствовали гражданам, а не чинам; чтобы люди никого кроме законов не боялись; чтобы просвещение распространилось между людьми. Нужно избегать случаев, кроме только крайней необходимости и для пользы государства, делать людей несвободными; следует также заботиться о том, чтобы законы не допускали злоупотребления рабством, а потому несчастно то правительство, которое должно издавать жестокие законы. "Не должно вдруг и через узаконение общее делать великого числа освобожденных" (глава XI). В главе XII Наказа идет речь "о размножении народа в государстве". "Мужики большей частью имеют по двенадцати, пятнадцати и до двадцати детей из одного супружества; однако, редко и четвертая часть оных приходить в совершенный возраст. Чего для непременно должен тут быть какой-нибудь порок или в пище, или в образе их жизни, или в воспитании, который причиняет гибель сей надежде государства". Болезни, а также обременение народа податями, задерживают увеличение народонаселения. Глава XIII говорит "о рукоделии и торговле". "Не может быть там ни искусное рукоделие, ни твердо основанная торговля, где земледелие в уничтожении, или нерачительно производится. Не может земледельчество процветать тут, где никто не имеет ничего собственного. Земледелие есть самый больший труд для человека; чем больше климат приводит к избежанию сего труда, тем больше законы к оному возбуждать должны". Если земледелие - первый и главный труд, то "второй есть рукоделие из собственного произращения". Машины не всегда полезны; они сокращают ремесла, следовательно, уменьшают число работающих; поэтому в многонаселенных землях они вредны. "Где есть торги, ту есть и таможни". Задача таможен - взимать известный сбор с торговли в пользу государства; но таможни не должны тормозить торговли. Для правильности последней требуется также не менять ценности монеты. Правительство должно заботиться о вспомоществовании старым, больным и сиротам. "Подаяние милостыни нищему на улице не может почитаться исполнением обязательств правления, долженствующего дать всем гражданам надежное содержание, пищу, приличную одежду и род жизни, здравию человеческому не вредящий". Глава XIV Наказа говорит "о воспитании", глава XV - "о дворянстве". "Добродетель с заслугой возводит людей на степень дворянства". К таким добродетелям относятся любовь к отечеству, ревность к службе, послушание и верность государю, воздержание от всяких бесчестных дел. Военная служба больше всего прилична дворянам, хотя дворянство может приобретаться и гражданскими добродетелями, потому что без "правосудия" государство "разрушилось бы". Так как дворянство жалуется по заслугам, то и нельзя лишить дворянина его звания иначе, как за бесчестный поступок. Глава XVI - "о среднем роде людей". Род этот, "пользуясь вольностью, не причисляется ни ко дворянству, ни ко хлебопашцам". К нему причисляются те люди, которые, не будучи ни дворянами, ни пахарями, занимаются художествами, науками, мореплаванием, торговлей и ремеслами. Сюда относятся лица, окончившие духовные и светские училища, а также приказные. Наказ не развивает подробно понятия о правах и преимуществах этого класса людей, предоставляя это комиссии. Глава XVII - "о городах". Необходимо издать общий закон для всех городов, которым определить: что такое город, кто должен считаться жителем его и составлять городское общество, пользуясь всеми выгодами города. Те лица, которые имеют в городах дома и другие имущества и обязаны заботиться о благосостоянии города, называются мещанами. В городах торговых следует следить за честностью торговцев, чтобы сохранить торговый кредит. Малые города полезны как места сбыта продуктов для земледельцев. "Для заведения мастерства цехи полезны; а бывают они вредны, когда число работающих определено; ибо сие самое препятствует размножению рукоделий". В малолюдных городах цехи могут иметь место для того, чтобы находились искусные в мастерствах рабочие. Глава XVIII - "о наследствах". "Естественный закон повелевает отцам кормить и воспитывать детей своих, а не обязывает их делать оных своими наследниками". Необходимо точно определить лиц, имеющих право наследования и порядок этого наследования. Имение может делиться между сыновьями и дочерями. Раздел имения предпочтительнее перед крупными поместьями, сосредоточенными в одних руках; и для земледелия это полезней, и государство получит больше выгод, "имея несколько тысячей подданных, наслаждающихся умеренным достатком, нежели имея несколько сот великих богачей" (§§ 404-438). Глава XIX - "о составлении и слоге законов". Все права должно разделить на три части: законы, учреждения временные (Наказы и уставы) и указы. Слог законов должен быть краток и прост, чтобы все люди могли понимать их. Глава XX Наказа "рассматривает разные статьи, требующие объяснения". На первом месте поставлены "преступления против Величества". "Называть преступлением, до оскорбления величества касающимся, такое действие, которое в самой вещи оного в себе не заключает, есть самое насильственное злоупотребление". "Слова не вменяются никогда во преступление, разве оные приуготовляют или соединяются или последуют действию беззаконному", Письма, "когда они не приуготовляют ко преступлению оскорбления Величества, то и они не могут быть вещью, содержащей в себе преступление в оскорблении Величества". "Запрещают в самодержавных государствах сочинения очень язвительные: но оные делаются предлогом подлежащим градскому чиноправлению, а не преступлениям; и весьма беречься надобно изысканиям о сем далече распространять, представляя себе ту опасность, что умы почувствуют притеснение и угнетение: а сие ничего иного не произведет, как невежество, опровергнет дарования разума человеческого и охоту писать отнимет". Дальше говорится "о судах по особливым нарядам", приводятся "правила весьма важные и нужные" о веротерпимости по отношению к еретикам, и идет речь о том, "как можно узнать, что государство приближается к падению и конечному своему разрушению". В окончании рекомендуется комиссии почаще читать этот Наказ, и если в нем не найдется указаний на вопросы, о которых может зайти речь в комиссии, то докладывать императрице и просить дополнения. Таков первоначальный текст Наказа Екатерины II, как он был напечатан ко времени открытия комиссии (1767). К февралю 1768 г. Наказ был дополнен 21-й главой, заключающей в себе мнения императрицы "о благочинии, называемом иначе полицией" (40 статей). Наконец, в апреле того же года была прибавлена еще одна глава, 22-я - "о расходах, доходах и о государственном оных управлении, сиречь о государственном строительстве иначе камерным правлением нарицаемом" (89 статей).

Большая часть Наказа ЕКкатерины II писана по-французски, а остальная по-русски, почти все - собственноручно Екатериной II. Оригинал, вместе с материалами для него, переведенными Козицким, находится в библиотеке академии наук. Рукопись перевода Наказа на русский язык, сделанного императрицей, хранится в сенате. Вольтеру Екатерина послала Наказ на французском языке, Фридриху II – на немецком. В 1767 г. в Москве появилось русское и немецкое издание Наказа, в 1768 г. – русское в СПб., в 1770 г. в СПб. на русском, латинском, французском и немецком языках. Позднее наказ был переведен на языки новогреческий, итальянский и польский. Впоследствии Наказ был перепечатан в Полном Собрании Законов, а также в "Собрании сочинений Екатерины II" в издании Смирдина. Во Франции в 1769 г. Наказ был запрещен, по распоряжению министра Шуазеля. Оценку Наказа, как инструкции для законодательной комиссии, см. в "Лекциях по истории русского права" В. И. Сергеевича, который находит, что "Наказ далеко не давал определенных правил по всем частям законодательства и нередко страдал непоследовательностью основных своих начал".

Литература о "Наказе". Г. З. Елисеев, "Наказ императрицы Екатерины II о сочинении проекта нового Уложения" ("Отечественные Записки", 1868, январь); Щебальский, "Екатерина II, как писательница" ("Заря", 1869), Соловьев, "История России" (т. XXVII); С. В. Пахман, "История кодификации в России"; А. Ф. Кистяковский, "Изложение начал уголовного права по Наказу императрицы Екатерины II" (в "Киевских Университетских Известиях", 1864 г., № 10); С. Зарудный, "Беккария о преступлениях и наказаниях в сравнении с главой Х Наказа Екатерины II и с современными русскими законами" (СПб., 1879).См. также литературу в статье: Комиссии для составления нового Уложения.

Время Екатерины II (1762–1796)

(продолжение)

Законодательная деятельность Екатерины II

Наказ и Уложенная Комиссия 1767–1768 гг.

С самого начала екатерининского царствования, как мы уже видели, Екатерина выразила желание привести все правительственные места в должный порядок, дать им точные "пределы и законы". Исполнение этой мысли явилось только в осторожном преобразовании Сената. Сама Екатерина пока не шла далее. Но пошел далее виднейший ее советник Н. И. Панин , который был одним из умнейших людей той поры и которого по уму можно поставить рядом с самой Екатериной или, позднее, со Сперанским; он только не умел быстро передавать в практику то, что задумал, ибо был по природе медлителен и малоподвижен. Панин подал императрице обстоятельно мотивированный проект учреждений императорского совета (1762 г.); доказывая с едкой иронией несовершенства прежнего управления, допускавшего широкое влияние фаворитизма на дела, Панин настаивал на учреждении "верховного места", совета из немногих лиц с законодательным характером деятельности. Это законодательное "верховное место", стоя у верховной власти в качестве ее ближайшего помощника, одно было бы в состоянии, по словам Панина, "оградить самодержавную власть от скрытых иногда похитителей оныя", т. е. временщиков. Совет при императрице, в то же время, был бы лучшим средством против беспорядка и произвола в управлении. Так Панин отвечал на заявленное Екатериной намерение внести в управление законность и порядок. Но он предлагал старое средство: в России существовали "верховные места" (Верховный тайный совет и Кабинет), которые, однако, не предохраняли от фаворитов и не охраняли законности. С другой стороны, "верховное место", усвоив законодательную функцию, стесняло бы верховную власть, для защиты которой предназначал его Панин. Современники заметили недостатки и даже неискренность проекта Панина. Когда Екатерина, подписав было поданный ей проект, стала затем колебаться, и собрала мнения государственных людей о проекте, то не увидела большого сочувствия к нему. Ей даже высказали (Вильбуа), что Панин "тонким образом склоняется более к аристократическому правлению; обязательный и государственным законом установленный императорский совет и влиятельные его члены могут с течением времени подняться до значения соправителей". Таким образом Екатерине указали, что крупная административная реформа, на которую она было согласилась, может превратить Россию из самодержавной монархии в монархию, управляемую олигархическим советом чиновной аристократии. Понятно, что Екатерина не могла утвердить такого проекта, и Панин, думавший пересадить в Россию знакомые ему формы шведского управления, потерпел неудачу.

Но, отклоняя реформу, предлагаемую Паниным, Екатерина вскоре сама остановилась на весьма оригинальном законодательном плане, более обширном, чем панинский проект. Это был план перестройки законодательства. Императрица желала законности и порядка в управлении; знакомство с делами показало ей, что беспорядок господствует не только в частностях управления, но и в законах; ее предшественники непрерывно заботились о приведении в систематический кодекс всей громады отдельных законоположений, накопившихся со времени Уложения 1649 г. , и не могли сладить с этим делом. Екатерина также поняла настоятельность этого дела, но представляла себе несколько иначе суть предстоящей ей здесь задачи. Она не только хотела упорядочить законодательный материал, но стремилась создать новые законодательные нормы, которые содействовали бы установлению порядка и законности в государстве. В существующих же законах она находила недостатки и думала, что эти законы не соответствуют вообще современному состоянию народа.

Поэтому устранения существующих на деле недостатков Екатерина искала не только в практической правительственной деятельности, но и в теоретической перестройке действовавшего права. Эта мысль о выработке нового законодательства очень заняла Екатерину и повела к знаменитой "Комиссии для сочинения проекта нового Уложения", по поводу которой императрица впервые заявила о своих широких реформаторских планах.

Когда в 1648 г. при царе Алексее пожелали составить кодекс, то особой комиссии поручили собрать весь пригодный для этой цели материал из старого русского, византийского и литовского законодательства, а к слушанию собранных статей созвали Земский собор , который путем челобитий доводил до сведения правительства свои желания и, таким образом, своими челобитьями давал новый материал для законодательства. "Общим советом" создано было, таким путем, Уложение, ответившее вполне удовлетворительно на потребности своего времени. И в XVIII в. до Екатерины II, хотя законодательные работы и не привели к какому-либо важному результату, ясно замечаем тот же прием, как в 1648 г.: подготовительная редакционная работа поручается комиссиям бюрократического состава, а к "слушанию" составляемого кодекса призываются земские люди.

Екатерина не пошла таким путем. Она желала создать новое законодательство, а не приводить старое в систему. О старых русских законах, действовавших при ней, она отзывалась резко, считала их прямо вредными и, понятно, систематизировать их не желала. Она желала прямо установить отвлеченные общие правила, принципы законодательства и думала, что это ей удастся. "Можно легко найти общие правила, – писала она Вольтеру в 1767 г. – но подробности?.. Это почти все равно, что создать целый мир". Кто же будет определять принципы законодательства и кто обсуждать подробности? Ни в определении принципов, ни в выработке подробностей Екатерина не нашла возможным воспользоваться силами бюрократии. Чиновничество выросло на старых законах и знало лишь правительственную практику, но не народные нужды; стало быть, ни поставить правильных принципов, ни согласовать их с народными нуждами в частностях нового законодательства оно не могло. Екатерина поэтому обошлась без него. "Легкое", как думала она, дело установления принципов будущего кодекса Екатерина приняла на себя. Трудности установления подробностей она нашла всего приличнее возложить на земских представителей, нуждам которых должны были удовлетворить новые законы, а не европейские мечты.

Уже с 1765 г. Екатерина усидчиво принялась за изложение законодательных принципов и работала, не говоря никому о содержании своего труда. "Два года я читала и писала, не говоря о том полтора года ни слова, – сообщает сама императрица. – Предуспев, по мнению моему, довольно в сей работе, я начала казать по частям статьи, мною заготовленныя, людям разным, всякому по его способностям". Статьи, заготовленные Екатериной, были ее известным Наказом в его первоначальной редакции. Содержание Наказа исследовано обстоятельно, и теперь можно указать его главнейшие литературные источники: это "L"Esprit des Lois [Дух законов]" Монтескье , "Institutions politiques" Бильфельда и вышедшее в 1764 г. сочинение итальянца Беккариа "О преступлениях и наказаниях". Екатерина о Монтескье сама писала Д"Аламберу , что в Наказе "обобрала президента Монтескье", не называя его; действительно, добрая половина статей Наказа есть пересказ "Духа законов". Таким образом, свои принципы нового русского законодательства Екатерина установила на почве философско-публицистических умствований современной ей европейской литературы. Ясно, что эти принципы, с одной стороны, были в высшей степени либеральны, потому что взяты из либерального источника, а с другой стороны – совершенно чужды русской жизни, потому что слишком либеральны и выросли из условий нерусской общественной жизни. Они должны были удивить русское общество и либерализмом, и несоответствием национальному быту. Екатерина чувствовала это; она рядом с общим либерализмом поставила и мотивировала в Наказе ясное утверждение, что единственной возможной для России формой власти находит самодержавие как по обширности страны, так и потому, что одной власти лучше повиноваться, чем многим господам. Постаралась она оправдать и отвлеченность своих принципов, и их несоответствие русским порядкам; она писала в Наказе: "Россия есть европейская держава. Доказательство сему следующее; которые в России предпринял Петр В., тем удобнее успех получили, что нравы, бывшие в то время, совсем не сходствовали с климатом и принесены к нам смешением разных народов и завоеваниями чуждых областей. Петр I, вводя нравы и обычаи европейские в европейском народе, нашел тогда такие удобности, каких он и сам не ожидал". (Наказ, гл. 1, 6, 7). Итак, по мнению Екатерины, древняя Россия жила с чуждыми нравами, которые следовало переделать на европейский лад, потому что Россия – страна европейская. Петр начал эту переделку, вводя европейские обычаи, и это ему удалось. Теперь Екатерина продолжает это дело и вносит в русские законы общеевропейские начала. Именно потому, что они европейские, они не могут быть чуждыми России, хотя и могут такими показаться по своей новизне. Так Екатерина старалась оправдать либеральность и отвлеченность своих принципов. Если она оставалась верна народным воззрениям в том, что предпочитала самодержавие "угождению многим господам", то впадала в большую неточность в другом отношении: за начала общеевропейской жизни она приняла принципы европейской философии, которые не переходили в жизнь нигде в Европе и не были началами действительного быта. Являясь с этими принципами в русскую жизнь, Екатерина нимало не следовала Петру, который перенимал действительность, а не европейские мечты.

Екатерина II с Наказом Уложенной комиссии в руках. Картина неизвестного художника XVIII века

Когда Наказ был выработан и показан Екатериной многим лицам, то возбудил массу возражений с их стороны. Сначала Екатерина показывала его по частям приближенным лицам, и Панин на либеральные принципы Наказа тонко отозвался: "Ce sont des axiomes à renverser des muralies". Подобное же отношение к либерализму Наказа и от других лиц заставило Екатерину, по ее собственным словам, зачеркнуть, разорвать и сжечь "больше половины" написанного. Перед изданием в свете уже сокращенной редакции Екатерина созвала в село Коломенское, где тогда находилась, разных "вельми разномыслящих" людей, отдала им Наказ и позволила им "чернить и вымарать все, что хотели". При всем разномыслии позванных лиц они, однако, "более половины из того, что писано было ею, помарали – и остался Наказ, яко оный напечатан". Если верить точности слов Екатерины, напечатано было, стало быть, менее четверти того, что она составила. По сохранившимся рукописям императрицы видим, что возражения избранных ею цензоров направлены были против того, что либерально, и против того, что не соответствовало русским нравам. Цензура окружающих заставила Екатерину отказаться от напечатания весьма важных для нее частностей Наказа и скрыть многое из своих существенных взглядов.

Уступчивость Екатерины в деле составления Наказа показывает нам, во-первых, до какой степени доходила зависимость императрицы от окружающей ее придворной среды в первые годы ее правления, а во-вторых, до какой степени рознились ее личные, отвлеченные воззрения от тех взглядов, какие Екатерина высказывала официально. Для примера возьмем один важный вопрос общественной жизни, который при Екатерине стал на очереди в правительственной практике, – вопрос крестьянский. Мы видели, что еще с XVII в. жизнь и правительственная практика неудержимо шли к тому, что более и более подчиняли личность и труд крестьянина власти помещика. С освобождением дворянства от государственных повинностей, по логике истории, с крестьян должна была быть снята их частная зависимость, потому что исторически эта зависимость была обусловлена дворянскими повинностями: крестьянин должен был служить дворянину, чтобы дворянин мог исправно служить государству. С освобождением дворянства выступал вопрос об освобождении крестьян: они волновались уже с манифеста о вольности дворянства, потому что смутно помнили ход закрепощения. (При Петре Великом крестьянин Посошков весьма определенно заявил: "Крестьяном помещики не вековые владельцы... а прямый их владелец Всероссийский Самодержец, а они владеют временно". Соч., 1, 183.) Но освобождение крестьян казалось в половине XVII в. вещью невозможной: оно затрагивало их интересы, потому что лишило бы их дарового труда. Дворянство, составлявшее правительственный и административный класс XVIII в. и ставшее привилегированным землевладельческим сословием, хотя и задумывалось над крестьянским вопросом, но было далеко от его разрешения. Крепостное право продолжало не только существовать, но и развиваться.

Екатерина, воспитавшаяся на освободительных теориях XVIII в., не могла сочувствовать крепостному праву и мечтала об освобождении крестьян. В ее личных бумагах находили любопытные проекты постепенного уничтожения крепостной зависимости путем освобождения крестьян в отдельных имениях при их купле-продаже. Однако общее одновременное освобождение крепостных ее пугало, и она искренно была убеждена, что "не должно вдруг и через узаконение общее делать великаго числа освобожденных" (Наказ, 260). Но в то же время она искренно желала облегчить положение "рабов", т. е. крестьян, и уничтожить "рабство" в своей империи. И вот в первоначальной редакции Наказа рассеяно много замечаний и размышлений о крестьянах и о необходимости улучшить их положение и уничтожить крепостное право. Но в окончательной печатной редакции многие из этих либеральных размышлений о крестьянах были выпущены, очевидно под влиянием "разномыслящих персон", читавших и корректировавших Наказ (Соловьев, т. XXVII, 80).

Мало того, сама Екатерина была как бы вынуждена изменить свои взгляды, сделав уступки консервативным взглядам своих советников. Так, например, в первоначальном Наказе, следуя Монтескье, она писала: "Два рода покорностей: одна существенная, другая личная, т. е. крестьянство и холопство. Существенная привязывает, так сказать, крестьян к участку земли, им данной. Такие рабы были у германцев. Они не служили в должностях при домах господских, а давали господину своему известное количество хлеба, скота, домашняго рукоделия и проч., и далее их рабство не простиралось... Личная служба или холопство сопряжено с услужением в доме и принадлежит больше к лицу. Великое злоупотребление есть, когда оно в одно время и личное и существенное". Здесь Екатерина обнаружила точные представления о существе крестьянской и холопской зависимости и справедливо осудила их смешение, которое вредно отразилось на судьбах крестьянства. Но в окончательной редакции Наказа это рассуждение выпущено; очевидно, Екатерина в данном случае, спрятав свое рассуждение, подчинилась факту русской жизни – полному смешению крестьян и холопов – и отступилась от своих теоретических взглядов, не находя уже "великого злоупотребления" в этом смешении. Нет сомнения, что здесь действовало влияние окружающих людей, "помаравших ее Наказ". Однако отступничество от высказанных взглядов у Екатерины вовсе не было искренним. Когда большинство земских представителей, собранных Екатериной в Комиссию , оказались поборниками крепостного права, Екатерина была очень недовольна. Сохранилась одна ее отметка по поводу крепостнических мнений депутатов: "Если крепостного нельзя признать персоною, следовательно, он не человек; но его скотом извольте признавать, что к немалой славе и человеколюбию от всего света нам приписано будет. Все, что следует о рабе, есть следствие сего богоугоднаго положения и совершенно для скотины и скотиною делано". Ясно, что, обзывая крепостников "скотинами", Екатерина не считала крестьянина рабом и желала освобождения его из той зависимости холопа, какая развилась в XVIII в.; но она должна была сдерживать свои мнения и желания, отказываться от них по внешности, не отказываясь, однако, внутренне.

Взятый нами пример свидетельствует, как мы сказали, о зависимости Екатерины от окружавшей ее среды и о разнице ее действительных взглядов от тех, какие она высказывала официально. Она считала, что установить общие принципы нового законодательства будет делом легким. На самом же деле это легкое дело оказалось тяжелым и до некоторой степени потерпело неудачу. Устанавливая новые принципы, Екатерина в них делала уступки той самой среде, которую хотела исправить новыми законами, и потому ее новые принципы не были развиты так полно, как бы ей хотелось. Еще до окончательной редакции Наказа Екатерина в нем как будто разочаровалась и писала Д"Аламберу, что Наказ вовсе не похож на то, что она хотела сделать. Однако и в окончательной, т. е. сокращенной, редакции Наказа Екатерина успела сохранить цельность своего либерального направления и высказать, хотя и не вполне, но с достаточной определенностью, те отвлеченные начала, какими должно было руководиться предположенное ею законодательное собрание в своей практической деятельности. Наказ, сокращенный и выдержавший цензуру сотрудников Екатерины, будучи напечатан, произвел все-таки сильное впечатление и в России, и за границей. Во Франции он был даже запрещен. Действительно, он был исключительным правительственным актом как по своему общему характеру отвлеченного философского рассуждения, так и по либеральности внутреннего направления. (Ученое издание Наказа вышло под редакцией Н. Д. Чечулина в 1907 г. Интересен труд Ф. В. Тарановского "Политическая доктрина в Наказе".)

Читая печатный Наказ, мы видим, что он содержит в себе 20 глав (две главы: 21 и 22, о полиции и о государственном хозяйстве, Екатерина приписала к Наказу уже в 1768 г.) и более 500 параграфов, или кратких статей. Содержание этих статей касается всех главнейших вопросов законодательства. Кроме общих рассуждений об особенностях России как государства, и о русском государственном правлении в частности, обсуждается положение сословий, задачи законодательства, вопрос о преступлениях и наказаниях, судопроизводство, предметы гражданского права, кодификация и целый ряд вопросов государственной жизни и политики (есть даже рассуждение о признаках, по которым можно узнать падение и разрушение государства). Своим содержанием Наказ действительно довольно полно охватывает сферу тех вопросов, какие представляются законодателю, но он только намечает эти вопросы, трактует их отвлеченно и не может служить практическим руководством для законодателя. Наказ, как того и хотела Екатерина, есть только изложение принципов, какими должен руководиться государственный человек, пишущий законы.

В период правления Екатерины II укрепились принципы «просвещенного абсолютизма». Провозглашалась идея установления «законной монархии». Были созданы специальные комиссии, задачей которых стало установление пределов «законной власти правительства». Преследуя цель установления «тишину и спокойствие» в стране, укрепить свое положение на престоле, Екатерина II созвала в 1767 г. в Москве специальную Комиссию для составления нового свода законов Российской империи взамен устаревшего «Соборного уложения» 1649 г. В декабре 1766 г. Манифестом был объявлен созыв депутатов для работы над проектов нового Уложения.

Уездные и городские выборы были прямыми, провинциальные – трехступенчатыми. Депутатом было назначено жалованье, они освобождались от смертной казни, пытки и телесных наказаний, их личность охранялось повышенной мерой наказания, т.е. им предоставлялись весьма большие льготы и преимущества. Впервые статус депутата был определен особым образом.

Избиратели снабжали своих депутатов наказами, в которых излагали свои требования и пожелания (наказов насчитывалось более 1500, более половины которых были от сельских жителей). Для составления наказов жители создавали специальные комиссии.

Сама Уложенная комиссия имела сложную структуру: из общей (Большой) комиссии выделялись три малых. Дирекционная комиссия, предлагала общему собранию формировать частные кодификационные комиссии и координировала их работу, сверяя результаты с положениями Наказа императрицы.

Экспедиционнаякомиссия осуществляла редакцию подготовленных материалов. Подготовительная комиссия работала с депутатскими наказами.

Законодательная инициатива принадлежала общему собранию депутатов, оттуда проект переходил в дирекционную комиссию, направлявшую его в одну из частных кодификационных комиссий. Последняя подготовив проект, пересылала его в дирекционную комиссию, После прохождения экспедиционной комиссии, отредактированный проект возвращался в общее собрание. Подобный тип делопроизводства был заимствован из европейской парламентской практики.

Монархическая форма правления считалась неизменной, неотъемлемой и единственно возможной для России. Наряду с этим отмечалась необходимость провести правовую реформу в целях улучшения государственного строя и укрепления законности.

Для новой кодификационной (Уложенной) комиссии, которую предполагалось создать Екатерина II написала Наказ, в котором формулировались принципы политики и правовой системы. Значительная часть текста Наказа (250 статей) заимствована из трактатов Ш. Монтескье «О духе законов» и Ч. Беккариа «О преступлениях и наказаниях» (около 100 статей), «Энциклопедии» Д. Дидро и Д’Аламбера.

Текст «Наказа» состоял из 20 глав (526 статей), разделенных на пять разделов. В первых пяти главах (ст. 1-38) сформулированы общие принципы устройства государства, в гл. 6 и 7 (ст. 39-79) «О законах вообще» и «О законах подробно» - основы государственного законодательства и общие формы правовой политики. Главы 8 и 9 (ст. 80-141) посвящены уголовному праву и судопроизводству, тому же (в трактовке Ч. Беккариа) посвящена гл. 10 (ст. 142-250).

В гл. 11-18 (ст. 251-438) излагались основные положения сословно-правовой организации (крестьяне - дворянство - средний класс). Главы 19 и 20 (ст. 439 -521) посвящены вопросам юридической техники, теории законодательства и правовой реформы.

В 1768 г. текст Наказа был дополнен гл. 21, содержавшей основы административно-полицейского управления, и гл. 22 о регулировании государственных финансов. «Наказ» обосновывал политические принципы абсолютистского государства: власть монарха, бюрократическая система организации, сословное деление общества. Эти признаки выводились из «естественного» положения России и подкреплялись ссылками па русскую политическую историю.

Монархия полагалась лучшей формой правления. Монарх объявлялся источником неограниченной самодержавной власти. Он объединяет, консолидирует общество и толкует законы.

Для лучшего исполнения власти в обществе учреждались «власти средние, подчиненные и зависящие от верховной». Этим «правительствам» поручалось правление и исполнение суда именем монарха.

Цель всех действий верховной власти - обеспечить безопасность каждого гражданина, «власть сотворена для народа». Монархия призвана содействовать непрерывному совершенствованию общества. Для достижения этих целей необходимо установить в государстве «наилучшие законы».

Роль государясостоит не в непосредственном управлении государством, а в главном надзоре за действиями посредствующих властей (правительств).

Наказ декларировал общую для всех граждан свободу (вольность) и равную обязанность всех перед лицом государственной власти. Однако далее он обосновывал неравное положение сословий перед властью и законом. Давалось четкое деление общества на правящих и повинующихся, что связывалось с естественными законами рождения, происхождения и способностей.

Законодательная деятельность комиссии была направлена не просто на пересмотр старых законов, но и на выработку единого Уложения на новых началах. Закон рассматривался как главный инструмент государственного управления, "который необходимо сообразовывать с «духом народа» и «естественным положением дел». Закон должен обеспечивать полное и сознательное повиновение.

В Дополнении к Наказу (1768) содержались положения, характеризующие полициюкак систему, управляемую не законами, а уставами, т.е. административными распоряжениями. Правонарушения, которыми должна заниматься полиция, являлись не преступлениями, нарушающими закон, а «нарушениями установленного благочиния». Наказ дал перечень полицейских функций.

В другом Дополнении 1768 г., посвященном анализу системы финансового управления, перечислялись основные цели государства: сохранение государственной целостности посредством организации вооруженных сил; охрана внутреннего порядка через организацию суда и полиции; обеспечение «общей пользы» (благосостояния общества) и «великолепия престола». Для решения этих задач необходима правильная организация государственного бюджета.

Касаясь вопросов уголовного права и уголовной политики, Наказ отмечает, что «гораздо лучше предупреждать преступления, нежели наказывать преступников».

В отличие от предшествующего законодательства Наказ не считал необходимым наказывать голый умысел. Дана обстоятельная классификация преступлений по их объектам. Цель наказания - исправление преступника либо воспрепятствование ему в дальнейшем причинять вред обществу. Наказание должно быть неизбежным, неотвратимым, соразмерным преступлению.

Наказ предлагал некоторые судебные реформы: установление принципа гласности в суде, права отвода судей, суда равных. Предполагалось отделение предварительного следствия от судебного разбирательства. Что касается разделения уголовного и гражданского судопроизводства, оно было осуществлено на практике: в 1775 г. учреждены две судебные палаты - по гражданским и уголовным делам.

При характеристике судебного процесса Наказ не отходил от традиционного деления доказательств на «совершенные» и «несовершенные». Вместе с тем авторы Наказа подвергали сомнению целесообразность и законность такой процессуальной процедуры, как пытка.

В Наказе была разработана юридическая техника ранее не известная российскому праву, выработаны новые представления о системе законодательства:

а) законов должно быть немного и они должны оставаться неизменными;

б) временные учреждения определяли порядок деятельности органов и лиц, регламентируя его посредством наказов и уставов;

в) указы являлись подзаконными актами, могли быть краткосрочными и отменяемыми.

Законы описывали отношения, не вдаваясь в толкование и не делая исключений. Они просты и четки в своих формулировках и предписаниях. Классификация норм и вся их система должны соответствовать «естественной» иерархии этих норм в общественной жизни.

Главной задачей Наказа было указать на необходимость стабильности и фундаментальности правовой системы, выделить в ней конституирующие, определяющие принципы и систему основных норм.

В 1767 г. после подготовки Наказа в Москве была создана Комиссия по подготовке проекта нового Уложения. В состав Комиссии направлялись депутаты: от центральных органов управления, уездного дворянства, жителей каждого города, однодворцев, пехотных солдат или государственных крестьян каждой провинции, «некочующих инородцев» (Казанской, Сибирской и Оренбургской губерний), казаков. Не участвовали в выборах депутатов духовенство, частновладельческие, экономические и дворцовые крестьяне, армия и флот.

Депутатский ценз устанавливался отдельно для каждого сословия. Избираться могли лица не моложе 25 лет. Для крестьян и низшей курии устанавливались дополнительные требования - наличие собственного дома, семьи, знание грамоты, отсутствие судимости.

Выборы (кроме дворянской курии) были многоступенчатыми и проходили под контролем местной администрации.

Кроме депутатов, дворянство избирало уездных предводителей, горожане - городского голову, сословную администрацию.

Одновременно с Наказом для направления кодификационной работы комиссии был принят «Генерал-прокурорский наказ», определявший основные характеристики разных видов законодательства и форм права: право божественное, естественное, народное, государственное общее, государственное особенное и др.

В Комиссии остро дискутировались вопросы о соотношении прав родового и выслуженного дворянства, о предоставлении дворянству права заниматься торгово-промышленной деятельностью, о праве купечества и промышленников иметь в своих предприятиях крепостных работников и приказчиков, о приобретении дворянами «экономических» (церковных) деревень и крестьян.

При обсуждении законопроектов члены комиссии выражали неудовлетворение отсутствием в стране больниц, богаделен, аптек, государственных хлебных магазинов, банков, школ, почтовых станций и т.п. Все жаловались на состояние правосудия - волокиту, взятки и т.п. Предлагалось заменить формальные суды судами словесными с выборными судьями и подчинить им полицию. Дворяне предлагали учредить институт мировых судей по английскому образцу. Горожане предлагали ввести в городское самоуправление должность городского головы, селяне требовали своего выборного сословного суда. Проявление корпоративных, сословных интересов затрудняло совместную кодификационную работу Комиссии.

Дворянство стремилось занять господствующее положение в уездных обществах: его представители настаивали на проведении регулярных уездных съездов, контролирующих ход дел на местах, избирающих полицейские власти и местные суды. В некоторых дворянских наказах предлагались выборы воевод, земских судей и предводителей дворянства.Представители сословий в Комиссии настаивали на создании новых сословных учреждений, четком определении правового статуса каждого сословия. При этом дворянство требовало себе особых сословных привилегий.

Выборы депутатов в Уложенную комиссию проходили весной 1767 г. Дворянские депутаты избирались на уездных собраниях; городские - на городских; сельские - по трехзвенной системе: погост - уезд - провинция, казачьи - от полка. Было избрано около 550 депутатов: свыше 33% составили дворяне, 36% - депутаты от городов, около 20% - сельские жители. Более 45% депутатов были потомственными или личными дворянами.

В 1768 г. в Уложенную комиссию было направлено «Начертание о приведении к окончанию комиссии проекта нового Уложения», в котором были сформулированы теоретические принципы будущего Уложения. Все нормы подразделялись на «право общее» и «право особенное».

К праву общемуотносились нормы о полномочиях верховной власти, правомочиях органов государственного управления, принципы административно-территориального деления, права и положение Православной Церкви, порядок судопроизводства и судебной системы, основы уголовного права, полицейского управления и благочиния, регулирование государственного хозяйства, здравоохранения и образования.

К праву особенномуотносились нормы, регламентировавшие такие объекты, как лица, вещи, обязательства (т.е. сословные права), область брачно-семейных отношений, опека, отношения по распоряжению имуществом, и иные обязательства.

В ходе работы над Уложением были созданы специальные комиссии: по вопросам «общего права», о сословиях, правосудии, благочинии, духовно-гражданская, об имениях, о правах частных лиц, об обязательствах. Эти частные комиссии работали в течение нескольких лет и подготовили материалы, которые были положены в основу важнейших правовых документов конца XVIII в.

В целом, необходимо отметить, что работа Комиссии продолжалась более года. Под предлогом начала войны с Турцией, она была распущена в 1768 г. на неопределенное время, так и не составив нового уложения. Созданные наряду с Большим общим собранием частные комиссии, занимавшиеся конкретными законами, просуществовали до смерти Екатерины II.

Таким образом, «Наказ» Екатерины II и материалы Уложенной комиссии во многом предопределили законодательную практику императрицы.

Трудом эпохи «просвещённой монархии».

Энциклопедичный YouTube

1 / 3

✪ Екатерина II: российская модель «просвещенного абсолютизма»

✪ Внутренняя политика в 1762 - 1796 гг. Екатерина II

✪ Внутренняя политика Екатерины II

Субтитры

Причины создания «Наказа»

Несмотря на громадное количество нормативно-правовых актов , созданных за предшествующие годы, ситуация в правовой сфере была сложной. На территории Российской империи действовали противоречащие друг другу указы , уставы и манифесты . Более того - кроме Соборного Уложения, в России не было единого свода законов .

Екатерина II, осознавая необходимость в законотворческой деятельности, не только объявила о созыве комиссии, но и написала для этой Комиссии свой «Наказ». В нём были изложены современные, прогрессивные принципы политики и правовой системы. Этим «Наказом» императрица направляла деятельность депутатов в нужное русло и, кроме того, декларативно подчёркивала свою приверженность идеям Дидро , Монтескье , Д`Аламбера и других просветителей.

Источники «Наказа»

Значительная часть текста (ок. 350 статей) заимствована из трактатов Шарля Монтескьё «О духе законов» и Чезаре Беккариа «О преступлениях и наказаниях» .
Остальные статьи являются компиляцией публикаций Дени Дидро и Жана Д`Аламбера из знаменитой «Энциклопедии» .

Таким образом, Екатерина Великая всего лишь воспользовалась уже имеющимся материалом, что, однако, не умаляет значимости её произведения.

Текст «Наказа» состоял из 22 глав и 655 статей.

Гл. I-V (ст. 1-38) - Общие принципы устройства государства .
Гл. VI-VII (ст. 39-79) - «О законах вообще» и «О законах подробно»: основы законодательной политики государства.
Гл. VIII-IX (ст. 80-141) - Уголовное право и судопроизводство .
Гл. X (ст.142-250) - Концепция уголовного права с точки зрения Чезаре Беккариа.
Гл. XI-XVIII (ст. 251-438) - Сословная организация общества .
Гл. XIX-XX (ст. 439-521) - Вопросы юридической техники .

Финансы и бюджет

В Дополнении к «Наказу» 1768 года была проанализирована система финансового управления, перечислялись основные цели государства в этой сфере. Финансы должны были обеспечить «общую пользу» и «великолепие престола». Для решения этих задач требовалась правильная организация государственного бюджета .

Уголовное право

Касаясь уголовного права, Екатерина отмечала, что гораздо лучше предупредить преступление, нежели наказывать преступника.

В Наказе отмечалось, что нет необходимости наказывать голый умысел , не причинивший реального вреда обществу. Впервые в российском законодательстве была озвучена мысль о 1785 года, Устав благочиния 1782 года .

Нового Уложения Комиссия так и не создала: сказались и войны, которые вела Россия в -е годы, и Пугачёвский бунт . Сыграла свою негативную роль и несогласованность действий представителей разных сословий: проявление корпоративных, сословных интересов затрудняло совместную кодификационную работу.

Однако «Наказ» был не только наставлением для депутатов. Это был тщательно разработанный философский труд человека, досконально знающего историю и все достижения современной правовой мысли.

В «Наказе» была разработана юридическая техника , ранее не известная российскому праву, выработаны новые представления о системе законодательства:

Законов нужно совсем немного , и они должны оставаться неизменными . Это в значительной степени делает жизнь общества более стабильной.
Законы должны быть просты и чётки в своих формулировках. Все подданные должны понимать язык законодателей для успешного исполнения предписаний.
Существует иерархия нормативных актов. Указы являются подзаконными актами , поэтому могут иметь ограниченный срок действия и быть отменёнными в зависимости от изменившейся обстановки.

Цитаты

Закон Христианский научает нас взаимно делать друг другу добро, сколько возможно.
Россия есть Европейская держава.
Пространное государство предполагает самодержавную власть в той особе, которая оным правит. Надлежит, чтобы скорость в решении дел, из дальних стран присылаемых, награждала медление, отдаленностию мест причиняемое. Всякое другое правление не только было бы России вредно, но и вконец разорительно.
Равенство всех граждан состоит в том, чтобы все подвержены были тем же законам.
Любовь к отечеству, стыд и страх поношения суть средства укротительные и могущие воздержать множество преступлений.
Человека не должно и не можно никогда позабывать.
Всякий человек имеет более попечения о своем собственном, нежели о том, что другому принадлежит; и никакого не прилагает старания о том, в чём опасаться может, что другой у него отымет.

Главной задачей своей государственной деятельности Екатерина II считала создание нового законодательства. С этой целью она в течение двух лет работала над «Наказом» (1765-1767), содержащим принципы, на основе которых должны были формулироваться статьи законодательства. «Наказ» предназначался для «Комиссии по составлению нового Уложения» (или Уложенной комиссии), которая должна была учитывать в своей работе идеи, сформулированные в этом документе.

«Наказ» можно рассматривать не только как смелый проект в дальнейшем развитии законодательства и права, но и как своеобразную попытку реформировать все стороны политической, социально-экономической и нравственной жизни государства и общества. Он вызывает особый юридический и исторический интерес, так как его анализ позволяет, с одной стороны, понять стремление Екатерины создать европейское правовое государство, а с другой стороны - осмыслить предначертание политики так называемого «просвещенного абсолютизма».

Екатерининский «Наказ» состоял из 22 глав и 967 статей. При написании его были использованы творчески переработанные идеи европейских просветителей, философов, ученых и публицистов (Д"Аламбера, Вольтера, Гримма, Монтескье, Беккариа и др.). В основу «Наказа» были положены работа Монтескье «О духе законов» (294 статьи «Наказа»), труд Беккариа «О преступлениях и наказаниях» (104 статьи), сочинения немецких публицистов Бильфельда и Юста.

В советской исторической литературе Екатерину II обвиняют в компиляции и плагиате. Она этого и не скрывала, написав Вольтеру: «.. .я для блага своего государства обокрала президента Монтескье». В письме к прусскому королю Фридриху она также откровенно заявляла: «.. .в этом сочинении мне принадлежит лишь расположение материала, да кое-где одна строчка, одно слово». Несомненно, она кокетничала. Исследователи отмечают и ее скромный вклад. Так, 25 % статей в «Наказе» принадлежит лично Екатерине. С другой стороны, можно простить компиляцию, ведь этим занимались и до нее не только Петр I, но и его предшественники при составлении Судебников, Уложения 1649 г. Главное, как отметила Екатерина, сделано это было «для блага своего государства».

«Наказ» имел прогрессивное значение. В свое время он был переведен на многие европейские языки. Правда, французская цензура запретила распространение этого документа в своей стране, что лишний раз свидетельствует о его революционном характере. Прусский король Фридрих II сделал Екатерину почетным членом Берлинской академии наук, Вольтер восхвалял ее как Минерву (богиню мудрости), «благодетельницу человеческого рода», а российские депутаты Уложенной комиссии при ознакомлении с «Наказом» в день открытия работы комиссии в Успенском соборе в Москве 30 июля 1767 г. (с февраля 1768 г. работа Уложенной комиссии была перенесена в Петербург) просили принять ее титул «Великой Премудрой Матери Отечества». Однако, как показала работа комиссии по составлению нового Уложения, восхищения и восторг были лишь эмоциональным всплеском, пока дело не коснулось практической стороны.

Немало статей «Наказа» созвучны сегодняшнему времени и не потеряли своего значения. Среди них статьи о презумпции невиновности, равенстве перед законом, необходимости образования, просвещения и воспитания как одного из средств предотвращения преступлений, о необходимости знания

законов и их уважения, ответственности государства и правительства перед обществом и т. д. Анализируя социальную и политическую стороны «Наказа» необходимо отметить, что в нем говорилось о важности отмены крепостного права, регламентации повинностей, снижении налогового бремени, свободе труда, а также о прямом и косвенном участии общества в управлении страной. В. О. Ключевский подчеркивал, что изложенные в этом документе статьи представляли собой новый облик самодержавной власти, нечто вроде «лично конституционного абсолютизма».

Рассматривая процесс подготовки работы Уложенной комиссии, Екатерина учла исторический опыт Российского государства.

По примеру Земского собора 1649 г., она пригласила «выборных» депутатов с мест с наказами от избирателей. Депутатов было 564 человека, наказов с мест - около полутора тысяч. Социальный состав Комиссии был неоднороден. Из общего количества делегатов 5 % представляли правительственные учреждения, 30 % -дворянство, 39 % были горожанами, 14 % - сельскими обывателями, 12 % -это казаки, инородцы, остальные сословия. В работе Комиссии не участвовали крепостные крестьяне и духовенство. Между тем из 95 % сельского населения 54 % (3,5 млн) составляли крепостные крестьяне, в то время как городское население насчитывало 5 % от общей численности всех подданных империи. Депутатам назначалось жалованье, гарантировалась неприкосновенность, давались определенные льготы и привилегии, выдавались для ношения особые значки.

При обсуждении крестьянского вопроса некоторые депутаты критиковали крепостные порядки и выдвигали предложения об ограничении крепостного права, передаче части земли в собственность крестьянам, об ограничении повинностей и даже изъятии крестьян из-под власти помещиков. Это вызвало резкий отпор помещиков. Противоречия в Уложенной комиссии и постановка острых вопросов не устраивали правительство. Воспользовавшись началом войны с Турцией, Екатерина II в январе 1769 г. распустила общее собрание комиссии. Частные комиссии до 1773 г. продолжали свою работу. Однако штаты Комиссии и статут депутатов еще долго продолжали существовать, поддерживая иллюзии о политике «просвещенного абсолютизма».

Таким образом, деятельность Комиссии закончилась безрезультатно. На 204 заседаниях не было принято ни одного решения, а основное время потрачено на чтение наказов. За все время была выработана только одна глава Уложения - «О правах дворянства». (Сравним: императрица писала свой «Наказ» в течение двух лет, и он состоял из 22 глав).

В чем же причины неудачной работы этого органа? Историк С. Ф. Платонов называет три причины: отсутствие подготовительных работ; непрактичность и неопределенность внешней организации дела; неумелое руководство.

Главной причиной в целом являются сословные противоречия и разногласия депутатов, консерватизм дворянства, огромное количество наказов с мест (1,5 тыс.) и 600 челобитных.

Деятельность Комиссии свидетельствовала о том, что «Наказ», который должен был стать путеводной звездой для депутатов Комиссии, фактически был ими проигнорирован. Императрица пишет по этому поводу: «... они более половины того, что написано было мною, помарали, и остался „Наказ Уложения" яко напечатан». После неоднократных сокращений сохранилась всего лишь 1/4 всех статей. Так из XI главы, где говорилось о способах освобождения крепостных, было вычеркнуто 20 статей. «Вот чего как нельзя больше пугались депутаты-цензоры из дворян»,- отмечал В. О. Ключевский.

Работа Комиссии продемонстрировала, что в целом российское общество не готово к европейским преобразованиям парламентским путем. Она выявила консерватизм дворянства, т. е. того сословия, которое, по мнению Петра I, должно было быть проводником европейской культуры.

Наконец деятельность, точнее бездеятельность, Комиссии показала императрице, насколько она зависима от дворянского сословия.

Итак, Екатерине II не удалось реформировать государственное устройство и жизнь российского общества посредством составления нового прогрессивного законодательства. Социальной и «парламентской» демагогией не удалось сделать то, что было сделано Петром Великим. Дворянство приобрело уже огромную силу в обществе и влияние в государстве. В этом лишний раз убедилась Екатерина II, что и привело ее к отступлению от намеченных планов политической и социальной программ.

Вместе с тем созыв Комиссии был небесполезен, о чем свидетельствует дальнейшая деятельность императрицы. Правда, ее последующая политика была сориентирована уже на то сословие, от которого зависела ее судьба, т. е. в основном на дворянство.

Сама Екатерина положительно оценивала деятельность Комиссии, которая, как писала императрица, «подала мне свет и сведения обо всей империи, с кем дело иметь и о ком пещись (заботиться) должно». В письме к Фридриху II она признавалась, что вынуждена была приспособиться к настоящему, не закрывая, однако, пути к более благоприятному будущему.